2.2 Типичные примеры инсайдерских сделок в России и перспективы принятия закона об инсайдерской информации в разрезе сложившейся ситуации на фондовом рынке России

     На  протяжении последних нескольких лет проблема осуществления торговли на основе инсайдерской информации на рынке ценных бумаг России стала ощущаться наиболее остро.

     Инсайд  – есть величина постоянная: он всегда был, есть и будет, но это отнюдь не повод для паники. Сегодня использование инсайдерской информации стало уже обычной практикой для отечественного рынка. На российском рынке с его небольшими объёмами и скачками цен инсайд может резко обострить ситуацию на торгах. Негативный эффект инсайдерской информации заключается ещё и в том, что она отпугивает потенциальных участников рынка.

     Если  посмотреть, кто сейчас играет на российской фондовой бирже, то это, во-первых, иностранные инвесторы и спекулянты, действующие, как правило, через посредство российских фирм. Недаром банковские каникулы в США - мертвый сезон на российской бирже. Во-вторых,- это крупные российские компании, решающие собственные стратегические задачи. Например, "Газпром" и "Базовый элемент" (последний через посредников) активно скупали акции РАО "ЕЭС", готовясь к про- даже генерирующих мощностей компании. В-третьих, средние и мелкие российские игроки. В-четвертых, госслужащие.

     Именно  четвертая группа - это спекулянты в квадрате. На бирже чиновники монетизируют свое служебное положение и, прежде всего, - доступ к инсайдерской информации. Этот вид бизнеса имеет давнюю (в масштабе 15 лет) историю. Пышный расцвет инсайдерского бизнеса пришелся на годы, непосредственно предшествовавшие августовскому кризису 1998 года. Тогда, в пору невероятно быстро растущих процентов по ГКО при жестком удержании курса рубля в валютном коридоре, все было к услугам чиновников, и в первую очередь минфиновцев, располагавших графиком погашения различных выпусков ГКО. Тогда дело дошло до того, что неоднократно бывший министром финансов и вице-премьером Борис Федоров в своей книге "10 безумных лет" не делает никакой тайны из того, что лично играл на рынке ГКО.

     Практически весь 2004 год российский фондовый рынок просто лихорадило от новостей, связанных с ЮКОСом. После очередного высказывания высокопоставленных чиновников (не важно, будь то прокуратура или администрация президента) акции этой компании постоянното резко взлетали вверх, то стремительно падали вниз, увлекая за собой и без того неустойчивый рынок. При этом, однако, каждому такому взлёту или падению предшествовало некое опережающее движение на рынке, которое свидетельствовало, в свою очередь, о невероятной проницательности отдельных игроков или же, что более вероятно, об использованииими инсайдерской информации.¹²

     Как уже отмечалось выше, масштабы и  последствия использования инсайдерской информации в России просто потрясают. И это сейчас. А в 90-ые годы ситуация была и того куда более серьёзная. Достаточно вспомнить игры с ГКО и ОФЗ, когда государство занималось, по сути, тем же самым, что и печально известное «МММ». Причём наиболее азартные игроки, в частности ЗАО «Монтес Аури», созданное лицами, близкими к Анатолию Чубайсу, по опубликованным данным, благополучно избавились от госбумаг как раз накануне дефолта, не иначе как при помощи невероятной проницательности и собственной интуиции.

     Сильный общественный резонанс проблема утечки инсайдерской информации приобрела в связи с присвоением России инвестиционных рейтингов международными агентствами Moody’s в середине октября 2003 года и S&P в конце января 2004 года. В первом случае за час до новости о присвоении рейтинга начался значительный рост российских еврооблигаций. Во втором же случае – российские биржи и европейские фондовые площадки охватил небывалый ажиотажный спрос на отечественные ценные бумаги примерно за полчаса до радостного события. И если в первом случае скандал не получил достаточно широкой огласки (так как рынок российских евробондов находится вне юрисдикции отечественного регулятора), то в случае с присвоением рейтинга S&P инсайд проявил себя во всей своей силе. При этом изменение цены в ту илииную сторону даже на 1—2% позволяет обладателям инсайдерской информации в считанные минуты получить колоссальный доход. Представители Moody’s и S&P сообщили тогда, что источник утечки стоит поискать в правительстве, так как перед присвоением рейтинга агентства обязаны его проинформировать.

     Характерной чертой российского рынка ценных бумаг является ещё то, что, в отличие от США, здесь рыночные механизмы всё чаще подменяются политическими манипуляциями в виде «государственного инсайда». Особенно наглядно это можно проследить в ситуации с акциями ЮКОСа. Аресты руководителей, неосторожные высказывания госчиновников относительно судьбы компании и последующие за ними скачки вверх или вниз акций свидетельствуют о классическом манипулировании инсайдерской информацией.

     Именно  «дело ЮКОСа» стало для многих стратегических инвесторов сигналом к уходу с рынка. А неосторожные заявления чиновников о существовании так называемых «чёрных списков», в свою очередь, перекрыли многим игрокам рынка доступ к межбанковским кредитам. В результате чего облигации, особенно высокодоходные бумаги компаний второго-третьего эшелонов, уходили за бесценок.

     И сегодня уже мало кто сомневается  в том, что финансовые рынки России принадлежат спекулянтам, а основной движущей силой рынка являются уже не фундаментальные показатели компаний или экономики в целом, а слухи и инсайдерская информация.

     Как мы уже отмечали, в России уже  давно обсуждается вопрос о необходимости принятия закона об инсайдерской информации участниками рынка. Законопроект уже существует, но всё никак не получит окончательного одобрения. Острота проблемы инсайдерской торговли в 2006г. стала особенно заметной. Масштабы явления начинают влиять на макроэкономическую ситуацию. Задача — максимально ограничить инсайд. По нашему мнению, уже давно пора прекратить все споры о том, принимать или не принимать закон, так как пока мы будем спорить, чиновники уводят рынок каждую пятницу на несколько пунктов в ту или иную сторону.

     Однако  нестандартное поведение российского  фондового рынка (точнее, его профучастников) непосредственно перед присвоением нашей стране нового долгосрочного рейтинга S&P запустило механизм борьбы с инсайдерами. 28 января 2004г., на следующий день после присвоения рейтинга S&P, сопровождавшегося явной утечкой информации, Национальная лига управляющих (НЛУ), Национальная фондовая ассоциация (НФА) и Профессиональный институт размещения и обращения фондовых инструментов (ПРОФИ) обратились с письмом к председателю российского правительства Михаилу Касьянову и спикеру Госдумы Борису Грызлову, требуя рассмотреть закон об инсайдерской информации, чтобы создать законодательную базу для борьбы с этим злом. Ассоциация по защите прав инвесторов также направила письмо на имя премьера, в котором содержалась просьба поручить расследование фактов использования инсайдерской информации всем органам исполнительной власти вплоть до силовых ведомств.

     Данной  ситуацией, а именно, - недовольством и активностью профучастников, воспользовалась Федеральная комиссия по рынку ценных бумаг (ФКЦБ), развернувшая деятельность по продвижению имевшегося на тот момент законопроекта об инсайдерской деятельности в Госдуме.

     С нашей точки зрения, время было самое подходящее, и закон действительно мог бы быть запущен для обсуждения в первом чтении, как вдруг, спустя несколько дней, с резким обращением против его рассмотрения выступила Национальная ассоциация участников фондового рынка (НАУФОР).

     Мнения  саморегулируемых организаций по вопросу о необходимости скорейшего разрешения вопроса об инсайде разделились. Разность позиций объяснялась разностью отношений к объему полномочий, которым наделялся, согласно законопроекту, регулятор. Жесткость позиции НАУФОР отражала категорическое несогласие значительной части профучастников с заметным усилением полномочий ФКЦБ под предлогом борьбы с инсайдом.

     Недоверие и опасения профучастников по отношению к регулятору были таковы, что они отказывались идти даже на традиционный компромисс, выражавшийся в поддержке законопроекта в первом чтении.

       Риск сохранения неизменными погрешностей первоначального варианта, учитывая лоббистские возможности федеральной комиссии, был слишком велик, и потому профучастники решили задействовать весь арсенал доступных им средств, чтобы воспрепятствовать прохождению закона вообще.

     С позицией НАУФОР в определенной мере были солидарны и влиятельные силы в самой Госдуме, в частности глава профильного комитета Владислав Резник и глава комитета по собственности Виктор Плескачевский. Неизвестно, во что бы это противостояние вылилось, если бы не начавшаяся вскоре административная реформа, которая упразднила комиссию и отправила в отставку ее руководителя.

     Основные  претензии к законопроекту об инсайде, подготовленному группой депутатов, состояли, как мы уже выяснили ранее, в следующем: во-первых, определение инсайдерской информации было неточным и неполным. Таким образом, круг лиц, которых можно было привлечь к ответственности, становился почти неограниченным. Во-вторых, регулятор в борьбе с инсайдом наделялся чересчур широкими полномочиями, комиссию даже обвиняли в том, что она покушается на право заниматься оперативно-розыскной деятельностью. Обладая такими полномочиями, регулятор при желании мог фактически безнаказанно сводить счеты с неугодными ему лицами и компаниями. Очевидно, что закон в таком виде не прошел.

     Неоднократно  указывал на проблему инсайда и убитый недавно зампред Центробанка Андрей Козлов. В частности, комментируя падение ключевого индекса российской фондовой биржи РТС, Козлов заявил, что оно было вызвано в значительной части утечкой инсайдерской информации. Отчасти бурный рост и падение российских фондовых индексов вызваны экономическими причинами, но существенная часть -это инсайд-трейдинг, отметил он тогда. Сейчас ни для кого не секрет, что многие чиновники зарабатывают баснословные деньги, используя служебную информацию и свои полномочия. Особенно этим грешат представители силовых ведомств, которые, зная о предстоящих мерах в отношении той или иной компании, придерживают эту информацию от общественной огласки.

     В свою очередь, работа законодателей  над проблемой инсайда была осложнена и рядом обстоятельств объективного свойства. Дело в том, что юридически доказать факт использования инсайдерской информации в нашей правовой системе безумно сложно. Презумпция невиновности в административном и уголовном праве делает это почти фантастической задачей, так как инсайд не оставляет “следов”.

     И если антиинсайдерское законодательство других стран (например, Англии и США) может прижать к стенке инсайдера с помощью предположения, что “в такой ситуации вероятность использования инсайда очень велика”, в нашей системе (и европейской тоже) это пока невозможно.

     Впрочем, правоведы не унывают и полагают, что за инсайд можно призвать к ответу через гражданское право, где есть презумпция вины, что заметно изменяет распределение бремени доказывания и увеличивает вероятность привлечения виновного лица к ответственности. В свое время глава правового управления НАУФОР Екатерина Макеева предлагала основной упор сделать не на административную (как того хотелось регулятору), а на гражданско-правовую ответственность, так как именно этот вид ответственности в большей степени соответствует интересам инвесторов. Это они больше всего страдают при совершении сделок с использованием инсайда, а не госорган, в доход которого поступают штрафы, наложенные в результате административного производства. Здесь, кстати, таится ловушка для законодателей, которые изучают опыт борьбы с инсайдом в других странах. Следует чётко осознавать, что механический перенос их достижений в нашу реальность может дать совершенно противоположный результат. В свою очередь, зарубежные эксперты охотно делятся результатами своей практики, и здесь нельзя не отметить деятельность самого преданного “куратора” законопроекта, госкомиссара Франкфуртской биржи Клауса-Дитера Беннера. Опасность состоит в том, что административные санкции в виде крупных штрафов, часто практикуемые на Западе, могут в руках наших недобросовестных чиновников превратиться просто в средство монополизации фондового рынка.

     Глава 3. Гражданско-правовые последствия инсайдерских правонарушений

     3.1. Процедура привлечения нарушителей к ответственности

     Ответственность всегда наступает как результат  каких-то противоправных действий или  действий, ущемляющих права других лиц. Для того чтобы нормы об ответственности  начали действовать, необходимо первоначально  выявить само событие-нарушение, после чего провести соответствующую проверку или иные необходимые действия для того, чтобы установить факт нарушения. Только после этого непосредственно приводятся в действие те правоприменительные механизмы, которые в правовой науке именуются как реализация норм ответственности.

     Очевидна важность нормативно закрепленной возможности подать иск на инсайдера любым заинтересованным лицом, ведь право требовать возмещения убытков должно принадлежать обладателю инсайдерской информации, а в некоторых случаях – и другим лицам, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения биржевых сделок с ее использованием. Наибольшее практическое значение это имеет для тех инсайдерских правонарушений, при которых право подачи соответствующего иска предоставляется участникам биржевой торговли, которые совершали биржевые сделки в течение той же торговой сессии, с теми же биржевыми ценностями и на тех же условиях, что и инсайдер.