Культура средних веков. Эпоха возрождения

Федеральное агентство по образованию 

РОССИЙСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ 

Факультет ресторанно-гостиничного бизнеса и  услуг 

Кафедра «Политологии» 
 
 
 
 

Дисциплина «Культурология» 
 
 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА 

Тема: «Культура средних веков Эпоха Возрождения». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  Выполнил: студентка 1 курса

заочной формы обучения

11 группы

Ларина  М.Ю.

Проверил: доцент кафедры

Ефимова И.Н. 

Москва 2009г. 
 

  
 

Культура средних веков

Эпоха возрождения 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Содержание:

1. Введение.   
2. Культура и идеология средних веков в странах Западной Европы.
3. Культура Византии.    
4. Основные черты эпохи Возрождения.
5. Культ гуманизма и вера во всемогущество человеческого разума. 
6. Характер культуры Возрождения.
7. Гуманизм Возрождения.
8. Искусство Возрождения.
9. Наука Возрождения.
10. Заключение.
11. Список использованной литературы.

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  Введение 

  Слово  «культура» появилось в латинском языке. Его употребляли в трактатах и  письмах  поэты  и  ученые  Древнего  Рима.  Оно  обозначало  действие  по возделыванию,  обработке  чего-либо. Римский  государственный   деятель   и писатель Марк Порций Катон (234 — 149  гг.  до  н.  э.)  написал  трактат  о земледелии,  перевод  названия  которого  по-латыни  звучит  примерно   так: агрикультура. Этот трактат посвящен не просто обработке земли,  а  уходу  за участком, полем, что предполагает не только возделывание  почвы,  но  еще  и особое душевное отношение  к  ней.  Например,  Катон  дает  такой  совет  по приобретению земельного участка:  нужно  не  лениться  и  обойти  покупаемый участок земли несколько раз; если участок хорош, чем чаще  его  осматривать, тем больше он  будет  нравиться.  Вот  это  самое  «нравиться»  должно  быть непременно. Если его не будет, то не будет  и  хорошего  ухода,  т.  е.   не будет культуры.

Следовательно, слово «культура» еще на первых порах употребления означало не только обработку,  но  и  почитание,  может  быть,  даже  поклонение.  Неслучайно ведь существует и родственное слово «культ».

 Римляне   употребляли  слово  «культура»   с   каким-нибудь   объектом   в

родительном падеже: культура  поведения,  культура  речи  и  т.  д.  Римский

оратор  и философ Цицерон (106 — 43 гг. до н. э.) использовал этот  термин  в

применении  к духовности. Философию он  считал  культурой  духа или ума.  В основном  все  историки  культуры  сходятся  на  том,  что   подразумевается воздействие философии на ум с  целью  его  обработки,  воспитания,  развития умственных способностей. Но если вспомнить Катона, можно обнаружить  и  иной смысл. Философия — это не только обработка или образование  ума,  но  и  его почитание,  уважение  его  и  поклонение  ему.  И  действительно:  философия родилась из предпочтения духовного начала в человеке, из  почтения  к  этому началу.

  В эпоху средневековья чаще, чем  слово  «культура»,  употреблялось  слово

«культ». Имелась в виду возможность и  способность выразить  творческую  силу и  волю  Бога  посредством  определенного  отношения  к  нему   и   ритуала. Существовало и понятие рыцарства, т. е. своеобразного  культа  или культуры доблести, чести и достоинства. В  эпоху  Возрождения  происходит   возврат  к античному смыслу слова «культура» как гармоничному и  возвышенному  развитию человека, содержащему в себе его активное, творческое начало.

  Вот  так трактуется в  энциклопедическом  словаре  слово  «культура»:  (от

латинского  cultura  —  возделывание,  воспитание,  образование,   развитие,

почитание), исторически определенный уровень  развития  общества,  творческих сил и способностей человека, выраженный в типах и формах  организации жизни и деятельности людей, а также в  создаваемых  ими  материальных  и  духовных ценностях.

  Слово  «культура» является одним из  наиболее употребляемых  в   современном языке. Но это говорит скорее о его многозначности,  чем  об  изученности  и осмысленности  скрывающихся  за  ним   значений.   Многообразие   обыденного словоупотребления перекликается со множественностью  научных  определений  и свидетельствует, прежде всего, о многообразии  самого  феномена  Культуры.  Мы привыкли говорить о духовной и материальной культуре и  прекрасно  понимаем, что в одном случае речь идет  о  музыке,  театре,  религии,  в  другом  –  о земледелии  и  садоводчестве,  компьютерном  обеспечении  производства. Но классифицируя, в соответствии со сложившимся словоупотреблением,  различные области  культуры,  мы  редко  задумываемся  над  тем  обстоятельством,  что культура — это не только  различные  области  действительности,  но  и  сама действительность человека в этих областях.

  Все,  чем мы пользуемся в области культуры (в том числе и  само  понимание культуры),  было  когда-то  открыто,  осмыслено  и  введено  в  человеческую повседневность.  Другое  дело,  что   существуют   разные   национальные   и исторические  традиции,  причудливо  переплетенные  в   современном   облике культуры, которые определяют содержание наших представлений  о  культуре,  а также,  будучи  переосмысленными  в  научных  исследованиях,  и   содержание научных теорий.

  Очевидно, что культурология, как наука  XX века, не просто сводит  воедино

существующее  многообразие  представлений  о   культуре   и   классифицирует бесчисленные  дефиниции  своего   главного   понятия,   она   опирается   на определенную традицию. Для европейской культурологии  основные  исторические этапы этой традиции (исторического развития представлений о  культуре  и  ее понимания) составляют античность, средние века, новое время. 

Средневековая  культура. 

  Средневековая   культура  —  культура  христианская,   отрицая   языческое

отношение к миру, тем  не  менее,  сохранила  основные  достижения  античной культуры.  «Политеизму   она   противопоставляет   монотеизм;   натурализму, интересу к предметному  миру  —  духовность,  культивирование  интроспекции; гедонизму —  аскетический  идеал;  познанию  через  наблюдение  и  логику  — книжное знание, опирающееся на Библию и толкование ее авторитетами  церкви».

Пристально  вглядываясь в глубины  собственной  души,  средневековый  человек обнаружил неповторимость, уникальность и неисчерпаемость личности. Это  вело к признанию  субстанциональности  божественной  личности,  делало  возможным переход от политеизма к монотеизму.

  Если   в   основе   античного   понимания   культуры   лежало   признание

безличностного  абсолюта, которым выступал «божественный строй вещей»,  то  в средневековой    культуре    прослеживается    постоянное    стремление    к самосовершенствованию и избавлению от греховности.

    «Чувство неуверенности  — вот что влияло на умы и души людей средневековья и определяло их  поведение. Неуверенность в материальной обеспеченности и неуверенность духовная...  Эта лежавшая  в   основе   всего   неуверенность,   в   конечном   счете,   была неуверенностью в будущей жизни, блаженство в которой никому не было  обещано наверняка  и  не  гарантировалось  в  полной  мере  ни  добрыми  делами,  ни благоразумным поведением.  Творимые  дьяволом  опасности  погибели  казались столь многочисленными, а шансы  на  спасение  столь  ничтожными,  что  страх неизбежно  преобладал  над   надеждой». 

  Античный   человек   черпал   свою уверенность в созерцании  неизменного,  вечного  космоса  и,  прежде  всего, природы: Это небо и звезды, горы и реки. Боги же составляют  часть  природы. Это опять те же небо и звезды, горы и  реки.  Из  благоговейного  созерцания  вырастала уверенность в  том,  что  «из  ничего  ничего  не  происходит».  С потерей уверенности в прочности социоприродного  порядка  отбрасывается  эта основная   посылка   античного   самосознания   и    утверждается    принцип сотворенности  мира  «из ничего»,  «по божественной  воле».  Ликвидируется пантеистическое  признание  единства  природы  и  Бога,  обнаруживается   их принципиальное  различие,  дуализм  Бога  и  мира.  На  смену   космологизму приходит трансцендентизм и персонализм.

  Единый  и вездесущий Бог как сверхъестественная  личность создает мир и   от мира не зависит, мир и  человек  имеют  свои  основания  в  Боге.  Признание сотворенности  мира  (креационизм)  перерастает  в   концепцию   постоянного творения; Бог действует на основе собственной воли, и люди не  могут  понять природы его действий и осознать их результатов.

   «Полная и непосредственная зависимость  природы  и  человека  от  Бога  как   сверхприродной   личности приводила  при  таких  предпосылках   к   положениям   крайнего   фатализма. Христианский Бог, структурируя природу  и  социальность,  сообщал  миру  его смысловую значимость. Божественная символика, разлитая  в  мире,  заставляла человека  вчитываться  в  «письмена  Бога».   Природа   виделась   огромным хранилищем символов. Элементы различных природных классов — деревья в  лесу, минералы, растения, животные — всё символично, и  традиция  довольствовалась тем, что некоторым из них давала преимущество перед другими».

   Здесь обнаруживаются  радикальные  изменения   в   понимании   культуры, отличающие одну эпоху от другой. Античное понимание культуры, основанное  на признании рационального поиска как пути к добродетели, оказалось  совершенно беспомощным,   как   только   окружающий   мир,   природа  лишились   своей суверенности, когда  ее  чувственно-антропоморфные  характеристики  потеряли свою значимость, как только человек увидел, что кроме  вещественно-телесного мира, его земной родины, есть родина небесная,  духовный  мир,  где  человек обретает подлинное  блаженство,  поскольку,  хотя  его  тело  и  принадлежит земном миру, душа его бессмертна и является собственностью  мира  небесного.

С удивлением человек  обнаружил,  что  тот  социальный  беспорядок,  который греки  устраняли  с  помощью  рациональной  правовой  идеи,   не   поддается рациональному объяснению. Собственно  говоря,  за  легко  обозримые  пределы античного полиса античные социальные проекты и не распространялись.

  Оказавшийся  перед лицом необозримого  мира  человек  увидел,  что  в   нем

действуют законы и нормы,  неподвластные  человеческому  разуму,  но  тем  с большей радостью и надеждой он осознал,  что  в  нем  есть  Высший  Разум  и Высшая Справедливость.

  Отмечая  универсальность средневекового  символизма,  исследователи  обычно подчеркивают особую роль  книги,  и  в  частности  Библии.  «...Книга  была, безусловно, величайшей из драгоценностей. Не она  ли  заключала  в себе  не только слово, изреченное самыми великими писателями  Древнего  Рима,  но  и, самое главное, слово Божие, глагол, с помощью  которого  Господь  Всемогущий установил свою власть над миром  сим?».  Культура  сознания  и  самосознания приобретает  книжный характер;  появляется,  осознается  и   культивируется интерес  к  книжной  учености  и  начитанности  как   основному   показателю культуры. Вместе с тем человек, вчитываясь в Слово  Божье,  прислушиваясь  к тому, как оно отзывается в глубинах его «Я» и  структурирует  его  действия, наполнял моральным смыслом свою жизнь, свои поступки и помыслы.

  Культура  вновь предстала перед человеком  как необходимость «возделывания» собственных способностей, в том числе и разума, но  «естественного  разума», от природы неиспорченного и дополненного  верой.  Перед  человеком  открылся ранее невидимый мир: Бог  единосущий  заботится  о  нем  и  любит  его.  Для спасения человека он послал на муки  своего  сына  единосущного  (А.  Мень).

Перед человеком открылась область иного видения мира — через любовь,  любовь к  ближнему.  Рациональность,  оказалось,  далеко  не  главное  в  человеке, открылись такие его измерения, как вера, надежда, любовь. Человек  открывает свою слабость. Человек  —  это  слабое,  беспомощное,  достойное  жалости  и участия существо. Но в своей слабости он обнаруживает огромную силу.  Уповая на Веру, он может сказать «да»  хаотическому  и  страшному  миру.  «И  тогда через хаос, через абсурдность, через чудовищность жизни,  как  солнце  через тучи,  глянет  око  Божье.  Бога,  который  имеет  личность,   и   личность, отображенную в каждой человеческой личности».

  Новое  понимание культуры позволило  человеку осознать  свою  уникальность: Бог создал человека, его бессмертную душу. Счастье не в познании себя,  а впознании Бога. Познать себя  невозможно,  открываются глубины человеческой души, уникальности человека (нет того универсально-всеобщего, что  заполняет все содержание античного человека). Счастье и  свобода  человека  не  в  его «автономизации»,  а  в  осознании  того  духовного  родства,  в  котором  он находится со Всевышним. Тогда человек научится преодолевать себя,  достигать недостижимого.  Культура  начинает  осознаваться  не  как  воспитание  меры, гармонии и порядка, а как преодоление  ограниченности,  как  культивирование неисчерпаемости,  бездонности   личности,   как   ее   постоянное   духовное совершенствование.