По стенам шифера, источенным водой,

Побеги  каперсов; иссохший ствол маслины;

А выше за холмом лиловые вершины

Подъемлет Карадаг зубчатою стеной. 

И этот тусклый зной, и горы в дымке мутной,

И запах  душных трав, и камней отблеск ртутный,

И злобный  крик цикад, и клекот хищных птиц — 

Мутят сознание. И зной дрожит от крика...

И там  — во впадинах зияющих глазниц

Огромный  взгляд растоптанного Лика.

1907

    Париж. Париж был воспринят Волошиным как центр мировой культуры, как источник творческой энергии и место встреч с выдающимися людьми эпохи. Этот город стал поэтической темой его творчества, отраженной в цикле «Париж» и др. произведениях.

Как мне близок и понятен 

     
Как мне близок и понятен 
Этот мир - зеленый, синий, 
Мир живых прозрачных пятен 
И упругих, гибких линий. 
 
Мир стряхнул покров туманов. 
Четкий воздух свеж и чист. 
На больших стволах каштанов 
Ярко вспыхнул бледный лист. 
 
Небо целый день моргает 
(Прыснет дождик, брызнет луч), 
Развивает и свивает 
Свой покров из сизых туч. 
 
И сквозь дымчатые щели 
Потускневшего окна 
Бледно пишет акварели 
Эта бледная весна.

1901 или 1902 

    Февраль 1910 года становится годом первой книги  Волошина «Стихотворения.1900-1910». Впечатляющим в книге было гармоническое сочетание жизнеутверждающего пафоса, глубокого интереса к мировой культуре и жажде творчества. Тема странствий – одна из основных в книге.

    Волошин много писал о живописи, публиковал статьи о современниках – в  основном о французских и русских художниках. При жизни Волошин опубликовал более 250 статей, большинство из которых были объединены в циклы книг под общим названием «Лики творчества». В 1914 году вышла первая книга цикла.

    Начало  первой мировой войны. В январе 1915 в Париже он пишет книгу «В год пылающего мира». Ее общая тональность – чувство катастрофы мирового масштаба. Резкое выражение неприятия войны. Стихи написаны с болью в сердце, автор описывает ужасающую гибель деятелей французской культуры на фронтах войны. «Жертвы войны», «Шарль Пеги», «Франция и война».

    В апреле 1916 Волошин возвращается в  Россию и активно включается в  культурную жизнь России, подготовил сборник стихотворений «Иверни». Между ноябрем 1917  и началом 1918 были написаны стихи составившие книгу о революции «Демоны глухонемые». Начало этой темы «Предвестие» и «Ангел мщенья».

    Сразу после Октября поэт создал трагические, полные мрачных предчувствий и безысходности стихи. Тексты насыщены параллелями и историческими аналогиями, которые он заимствует из русской истории, эпоху французской революции, истории Рима, из Библии. В стихах всплывают как зловещие напоминания критических ситуаций в русской и мировой истории: смутное время в России, террор, крестьянские бунты и восстания.

    Трудно  найти опору в «обезумевшем»  мире: « Для разума нет исхода». Сквозными являются слова и образы «бездна», «огонь»,  «поток», «раскол». Совершенно по-новому – мощно и тревожно зазвучал голос поэта.

    В 1919 г. Создается цикл стихов о Гражданской  войне. «Неопалимая купина» - одно из наиболее значительных стихотворений этого цикла; впоследствии оно дало название третьей книге лирики Волошина. Для поэта Россия, раздираемая усобицей, была все еще жива. Более того она бессмертна: таков смысл символа Неопалимая Купина – вечно живого, «несгораемого огня». Финал стихотворения «Гражданская война» звучал как вызов в разгар войны: позицию Волошина интерпретировали как «соглашательство». Но у поэта нет другого такого стихотворения, в котором бы с такой силой прозвучал чистый голос милосердия, боль за страдающих и погибающих с обеих сторон.

    Сокрушительную  критику вызвали стихи « Красногвардеец», «Матрос», «Большевик». В них поэт не разоблачал сущность идей, а воссоздавал личины, маски, рисовал жуткую картину трансформации человеческих ликов и душ в эпоху переворота. Ни красные, ни белые не победят, страшен «хищник» - символ «третьей силы», идущей по следам крови, «вслед героям и вождям».

Большевик

 

Зверь зверем. С  крученкой во рту.

За поясом два  пистолета.

Был председателем  «Совета»,

А раньше грузчиком  в порту. 

Когда матросы  предлагали

Устроить к  завтрашнему дню

Буржуев общую  резню

И в город  пушки направляли, -  

Всем обращавшимся к нему

Он заявлял  спокойно волю:

-  «Буржуй  здесь мой, и никому

Чужим их резать не позволю». 

Гроза прошла на этот раз:

В нем было чувство человечье -

Как стадо он буржуев пас:

Хранил, но стриг  руно овечье. 

Когда же вражеская  рать

Сдавила юг в  германских кольцах,

Он убежал. Потом  опять

Вернулся в  Крым при добровольцах. 

Был арестован. Целый год

Сидел в тюрьме без обвиненья

И наскоро «внесен в расход»

За два часа до отступленья.

1919

 

    С осени 1920 по весну 1921 написан цикл стихов о терроре. В русской литературе этого периода не было другого  поэта, который бы столь решительно, смело и честно выступил против террористических актов и «красных», и «белых». Его словесные образы предстают устрашающими, натуралистически жуткими «Красная пасха», «Террор».

Террор

Собирались на работу ночью. Читали

                  Донесенья, справки, дела.

Торопливо подписывали  приговоры.

                  Зевали. Пили вино. 

С утра раздавали солдатам водку.

                  Вечером при свече

Выкликали по спискам  мужчин, женщин.

                  Сгоняли на темный двор. 

Снимали с них  обувь, белье, платье.

                  Связывали в тюки.

Грузили на подводу. Увозили.

                  Делили кольца, часы. 

Ночью гнали  разутых, голых

                  По оледенелым камням,

Под северо-восточным  ветром

                  За город в пустыри. 

Загоняли прикладами на край обрыва.

                  Освещали ручным фонарем.

Полминуты работали пулеметы.

                  Доканчивали штыком. 

Еще недобитых  валили в яму.

                  Торопливо засыпали землей.

А потом с  широкою русскою песней

                  Возвращались в  город домой. 

А к рассвету пробирались к тем же оврагам

                  Жены, матери, псы.

Разрывали землю. Грызлись за кости.

                  Целовали милую  плоть. 

26 апреля 1921

Симферополь 

    Убежденный  анархист в теории, Волошин вместе с тем создал потрясающее по художественно-эмоциональной силе произведение – «Заклятие о русской земле», в котором, как никто из поэтов своего времени, оплакал распад великой державы и выразил веру в ее будущее единство.

    В 1922-24 Волошин интенсивно работал над поэтическим циклом – книгой «Путями Каина: Трагедия материальной культуры». В 15 маленьких поэмах воплощены волновавшие автора идеи. Пути Каина – значит пути убийств, пути совершенствования  орудий и приемов принуждения – таков трагический путь мировой цивилизации. Этапы разрушительного процесса познания описаны в одном из лучших стихотворений цикла «Космос» (1923) волошин – автор произведений духовно-нравственного содержания, написанных после 1917. В конце 1919 он напряженно работал над большой поэмой «Святой Серафим», посвященной святому Серафиму Саратовскому.

    Поэма «Россия» (1924) обращена к петербургскому периоду в истории России, в  котором сформировался революционный процесс. Начало его – сам Петр Первый: «Великий Петр был первый большевик».  Парадоксальный в оценках исторических событий, поэт сумел представить в поэме целостный образ России. В середине 20-х годов Волошин составил собрание поэтических произведений в 4 книгах (неопубликованных): «Годы странствий», «Selva oscura», «Неопалимая Купина», «Путями Каина».

    Поэтическое творчество Волошина завершил стих «Владимирская Богоматерь» (1929). Еще в 1924 году он впервые увидел очищенную от наслоения древнюю икону. Как свидетельствуют мемуаристы, он созерцал ее в одиночестве в течение многих часов. В образе Владимирской Богоматери для него соединились прошлое и будущее России. В изображении Волошина она бессмертный свидетель русской истории, источник духовного единства народа. Волошин охотно перелагал в стихи чужие мысли, у него немало произведений пересказов. Он  формулировал свой принцип отражения внешнего мира: «Я зеркало. Я отражаю в себе каждого, кто остановится передо мной». Эта способность поэта нередко вводила в заблуждение критиков, не всегда отличавших «свое» и «чужое» в его произведениях.

 

    Художественные особенности

    В письме к матери от 7 января 1914г. Волошин  так сформулировал свое поэтическое  кредо: «…я делая в искусстве  только то, что трудно. Мне легко  дается стих. Я довел требования к нему до такой степени, что мне  трудно писать стихи и я пишу их очень мало». И далее он определил еще один исходный принцип: «Страстность – в холодности и законченности формы». Высокая требовательность Волошина к стиху производила сильное впечатление даже на его современников. Поэтесса М.Л.Моравская писала Волошину о его первой книге: «Поразили меня маленькие размеры вашего сборника: я ожидала увидеть основательный томище. И вдруг: 124 стр.! Эта цифра рядом с пометкой: 1900-1910г. – такая пощечина современным поэтам, которые каждый год выпускают по сборнику. Ведь между публикой и писателем уже установилось молчаливое согласие, что в сборнике может быть ¼ совершенных стихов, а остальные – в качестве свиты. И вдруг – маленький сборник только избранных стихов!»

    Другой  принцип –стремление к «холодности  и законченности формы» - также отмечается как определяющая черта поэтической индивидуальности. Так Брюсов отмечал, что, кроме его и Волошина, никто в России не может написать правильного сонета. Едва ли не все. Обращавшиеся к творчеству Волошина, в унисон говорили о его утонченном мастерстве, безукоризненном вкусе, артистизме, «культурной» оснащенности и поэтической выразительности. Похвалы нередко оборачивались и упреками, когда речь заходила о теневых сторонах этих достоинств – о недостаточной непосредственности, рассудочности, риторике, отчужденности от жизненных токов. Вячеслав Иванов писал, что среди стихов Волошина «есть изумительные синтетические копии, но недостает прекрасных оригиналов», что первая его книга «учит поглощать мир, а не расточает свою душу». 

 

    Вывод

    С гордостью и  не без горечи писал  Волошин о том, что его стихам ныне не суждено «списываться тайно и украдкой», «при жизни быть не книгой, а тетрадкой». «В конце концов, это хорошо, когда твое искусство не нужно, - писал Волошин 16 ноября 1924г., - тогда делаешь только необходимое. Это крепче, сжатее, напряженнее». А у «хорошо сделанного» творчества всегда есть свой достаточно сформировавшийся круг почитателей, что не позволяет творчеству Волошина кануть в небытие, а имя не придаваться забвению. Это было даже в те десятилетия, когда с 1928 по 1962 год ни одно его стихотворение не стало достоянием печати.  Так же и сейчас. Ведь его стихи воспринимаются  по-прежнему как живое, подлинное чувство, раскрывающее сердце, воспитывающие мысли.