Преодолевая стереотипы

Анализ факторов, препятствующих ведению бизнеса, основывался  на ответах респондентов на вопрос, включавший закрытый перечень такого рода факторов. Каждому из них предлагалось оценить по пятибалльной шкале, где 1 означало, что данный фактор не создает никаких препятствий, а 5 – создает очень серьезные препятствия. В таблице показана доля фирм, отметивших высокую и очень высокую значимость для соответствующих факторов в 2010 и 2000 гг.

Так среди промышленных предприятий с численностью до 200 работников ответ «значимое» и «очень значимое препятствие» в 2010 г. в среднем  по всем факторам выбрали 37,4 % респондентов, среди крупных предприятий с численностью свыше 1000 работников – только 29%.

По сравнению  с другими проблемами, с которыми сталкивается бизнес в России, в  промышленности в 2010 г. коррупция в  целом оказывается малозначимым фактором, занимая девятое место среди 13 основных ограничений для развития бизнеса. Причем в группах крупных и средних предприятий (свыше 500 занятых) она опускается на 11-е место и лишь для более мелких фирм (до 200 работников) ее значимость несколько возрастает: восьмое – девятое место в общем рейтинге проблем.

Для предприятий  сектора услуг коррупция может  быть отнесена к факторам средней  значимости (пятое место в 2010 г.). С точки зрения размерных групп  наблюдается та же зависимость, что  и в промышленности: для крупных  предприятий эта проблема представляется менее острой (шестое место) и лишь для самых мелких ( до 50 работников) ее значимость повышается: третье – четвертое места. Таким образом, вопреки доминирующим в российском экспертном сообществе представлениям о всеобщности коррупции, она выступает достаточно серьезной проблемой прежде всего для малого бизнеса в секторе услуг.

Эти данные ГУ-ВШЭ  согласуются с качественными  оценками специалистов Economist Intelligence Unit (EIU), которые еще в 2009 г., основываясь на регулярных контактах с крупными и средними международными инвесторами, работающими в России, отмечали, что коррупция в России «стала управляемой». При этом для успешной реализации инвестиционного проекта в России, по мнению экспертов EIU, критически важны регулярные рабочие контакты с местными и региональными чиновниками. В обзоре EIU приводится пример проекта, который был начат без каких-либо взяток; более того, ему даже были предоставлены налоговые льготы. Однако это потребовало нескольких месяцев работы с местными чиновниками, которых представители компании смогли убедить, что проект нужен и выгоден региону с точки зрения создания новых рабочих мест и расширения налоговой базы. Одновременно эксперты EIU ссылаются на  примеры других проектов, в реализации которых одним из главных барьеров стала не коррупция, а некомпетентность чиновников, отвечающих за выделение земельных участков, подключение вновь построенных предприятий к водоснабжению, транспортным, электрическим и канализационным сетям.

Иными словами, некомпетентный чиновник (пусть даже очень честный) может нанести экономике и бизнесу гораздо больше вреда, чем иной взяточник, разбирающийся в предмете своей деятельности. Это не означает, что с коррупцией не надо бороться. Но при этом нужно четко сознавать контекст, в котором мы находимся.

 В последние  годы Россия однозначно идет  по пути построения государственного  капитализма, похожего на тот,  который существовал в Южной  Корее и некоторых странах  Юго - Восточной Азии в 1960-80-е  годы. Хотим мы этого или нет,  но фактическая национализация ряда крупнейших компаний ( ЮКОС, «АвтоВАЗ», «Силовые машины» и т. д.), создание госкорпораций и другие практические шаги правительства свидетельствуют о том, что выбор в пользу этой модели уже сделан. И для России, так же как для Китая, Азербайджана и других стран с переходной экономикой, ориентирующихся на подобную модель развития, была и будет характерна коррупция, порождаемая высокой активностью государства в экономике.

 Можно отдельно  обсуждать вопрос о том, насколько  эффективной в условиях глобальной экономики 21 века будет модель госкапитализма, но она однозначно не может функционировать в отсутствие квалифицированного и компетентного государственного чиновника. И наши соседи – конкуренты это хорошо понимают. В Казахстане (который наравне с Россией часто приводят как пример «кланового» капитализма) еще в 1990-е годы были инициированы программы повышения квалификации госчиновников, включая их обучение в лучших зарубежных университетах и бизнес – школах. В настоящее время в каждом министерстве и ведомстве страны как минимум один из заместителей министра имеет степень MBA или PhD, что. Безусловно, позитивно отражается на качестве государственного управления. Вместе с тем у модели госкапитализма есть свои стимулы к развитию и повышению эффективности.

Соответственно  наряду с проведением кампаний по борьбе с коррупцией нужно создавать  четкую систему стимулов и мотиваций  в госаппарате для выявления  и продвижения лучших чиновников, а также обеспечивать им возможности  повысить квалификацию и приобрести новый опыт. Эти меры необходимы, поскольку низкое качество государственных услуг и неэффективность госаппарата сегодня наносят ущерб, в отличие от коррупции, не только малым предприятиям, но и всему российскому бизнесу. Из – за растущего разрыва между улучшающимся качеством госуправления уменьшаются шансы наших фирм в глобальной конкуренции с транснациональными компаниями, за которыми стоят и интересы которых защищают сильные и компетентные государственные структуры. 

Стереотип №  3: снижение налогового бремени как фактор стимулирования экономического роста и диверсификации экономики

Снижение налогов, и в первую очередь НДС, сегодня  рассматривается как еще одна панацея от всех бед и один из главных способов поддержать экономический  рост. В обоснование этого тезиса эксперты Минэкономразвития строят макроэкономические модели, а представители отраслевых союзов и ассоциаций делают детальные расчеты, пытаясь показать эффект снижения НДС для машиностроения и других секторов. В качестве аргумента приводится успешный опыт других стран, например радикальные налоговые реформы Р. Рейгана и М. Тэтчер, обеспечившие длительный период экономического роста в США и Великобритании.

С абстрактной  теоретической точки зрения все  это бесспорно – любой бизнес всегда предпочтет более низкие налоги более высоким, а снижение налогового бремени при прочих равных условиях будет стимулировать предпринимательскую активность. Если же с общетеоретических и макроэкономических высот мы опустимся на уровень фирм и отраслевых рынков и примем во внимание упомянутую неоднородность российского бизнеса, все станет не столь очевидным.

Снижение НДС  в принципе означает расширение платежеспособного  спроса. Как оно отразится на разных категориях отечественных фирм, на порядок различающихся по уровню эффективности?

Для нижнего  квантиля предприятий в каждой из отраслей в выборке ГУ-ВШЭ и  Всемирного банка снижение НДС еще  на какое-то время продлит «жизнь после смерти» - и не более того. Эти предприятия в значительной степени представляют собой уже не столько экономическую, сколько социальную проблему, у них нет ресурсов для реструктуризации, и подобная «общетерапевтическая» мера помочь им не способна. Здесь скорее требуются специальные программы вывода таких предприятий с рынка с минимизацией сопутствующих социальных издержек, реализуемые совместно федеральными и региональными властями.

Для верхнего квантиля в выборке ГУ-ВШЭ и Всемирного банка, равно как и для фирм – клиентов КМПГ или быстрорастущих «газелей», обследованных А. Юдановым, названная мера едва ли критична. В частности, объясняя экспоненциальный рост «газелей», А. Юданов делает предположение, что у них практически отсутствуют спросовые ограничения. И действительно, как показало обследование ГУ-ВШЭ и Всемирного банка, успешные фирмы в России сталкиваются с другими проблемами, например такими, как выделение земельных участков под новые производственные объекты или сроки и процедуры согласования инвестиционных проектов (которые могут длиться по 2-3 года).

А вот тех  «среднестатистических» фирм, которые преобладают в зрелых рыночных экономиках и на деятельности которых действительно могло бы позитивно сказаться снижение НДС, у нас просто слишком мало. В результате получается, что из пушки (под названием НДС) мы будем стрелять по воробьям.

Подведем некоторые итоги. По одному из определений, стереотип – это стандартизированный образ, или представление о социальном объекте, обладающий большой устойчивостью и выражающий привычное отношение человека к какому-либо явлению, сложившееся под воздействием социальных условий и предшествующего опыта. Стереотипы важны, в том числе в экономической жизни, поскольку они облегчают и упрощают трансакции. Однако в периоды резких изменений устоявшиеся стереотипы мешают видеть реальность такой, какая она есть на самом деле. Согласно результатам эмпирических исследований, одна из реалий современной российской экономики – ее чрезвычайная неоднородность, характеризующаяся наличием абсолютно неэффективных фирм на одном полюсе и успешных, конкурентоспособных, динамично развивающихся компаний – на другом.

Одновременно  важно сознавать, что в своей  неоднородности мы не уникальны –  в других развивающихся странах  наблюдается столь же резкие внутренние различия. При этом одни страны стагнируют  в течение десятилетий, а другие развиваются высокими темпами. Мы недостаточно хорошо знаем их опыт. И так же, как российские фирмы при помощи КПМГ активно приобщаются к лучшей международной практике, российскому правительству и российским экспертам нужно знакомиться с опытом реформ в экономиках, сравнимых с Россией, и, опираясь на него, находить прагматичные решения для нашей страны.