Развитие общественно-политической жизни в России в 1907-1914гг

Методы  исполнения мероприятий реформы  требовали жесткого применения властных полномочий. Это были приказы, требования, ревизии, увольнения нерадивых чиновников, разносы и т. д. Использовалось давление на крестьянских сходах, административные меры против противников реформы (в том числе высылка). С другой стороны, зная российскую действительность, совсем без "силовых" методов власти обойтись явно не могли.

Сам П. Столыпин вовсе не стремился к чисто насильственному разрушению общины. 15 марта 1910 г. в Государственном совете он говорил: "Не вводя, силою закона, никакого принуждения к выходу из общины, правительство считает недопустимым установление какого-либо принуждения, какого-либо насилия, какого-либо гнета чужой воли над свободной волей крестьянства в деле устройства его судьбы, распоряжения его надельною землею. Это главная коренная мысль, которая залегла в основу нашего законопроекта ".

Некоторые считают, что он якобы лицемерил, произнося эти слова, но это неправда. При желании у власти к 1910 г. было достаточно силы, чтобы административно быстро и полностью уничтожить общину. Но такой задачи никто не ставил. Например, Петр Столыпин в одном из писем В. Н. Коковцову (7 июля 1907 г.), которое не предназначалось для широкой публики, писал: Никогда и никто не предлагал нашим посланцам силком навязывать хутора ".

Реакция на столыпинскую реформу обычно сводилась и сводится к патологическому стремлению доказать, что реформа не удалась. Да, она по многим причинам не была завершена (прежде всего, из-за войны и

революции), но ведь пытаются отрицать почти все  ее результаты.

По мнению критиков, кто-то со стороны должен был давать всем крестьянам агрономическую помощь, создавать идеальные финансовые условия интенсивного хозяйствования и многое другое. Типичный советский подход, когда все ждали, что кто-то все наладит (и не дождались). Между тем вполне реальная и конкретная помощь крестьянству была, и в значительных объемах. На большее трудно было рассчитывать, учитывая ограниченные финансовые возможности государства (это, в свою очередь, было связано с низкой продуктивностью сельского хозяйства и малой налоговой базой бюджета). Наша агрономическая наука тогда мало что могла дать крестьянам.

Недаром брат П. А. Столыпина Александр участвовал в организации массовой посылки крестьян-хозяев за границу для учебы. Затем по возвращении большинство односельчан встречали их крайне враждебно. Земские деятели ездили в Канаду изучать передовой аграрный опыт, который никто не торопился использовать. В России вообще все новое и прогрессивное чаще, чем в других странах, встречают в штыки и даже не пытаются понять, а "слишком умных" людей просто терпеть не могут.

Характерна  была такая же пассивная и иждивенческая позиция, что и сегодня, - дайте, дайте, дайте. Вместе с тем верный единственный путь повышения эффективности экономики - создание условий, вынуждающих и заставляющих повышать производительность труда, жестко вычищающий всякую неэффективность. Все просто: работать надо по-настоящему. В этом непонимание сути рыночной экономики, поголовное экономическое невежество, характерное и для нынешнего дня (в том числе и для экономистов советского типа). Нельзя путать экономику со сферой социальной защиты.

Критика реформы включала обвинения Крестьянского поземельного банка во взвинчивании цены земли через кредит (а также в целом нехватку кредита). Это, разумеется, не выдерживает никакой критики. Было бы смешно, если бы банк действовал как чисто благотворительное учреждение и вся земля шла пьяным и убогим. В результате заработали рыночные рычаги, которые жестко требовали эффективности и отсеивали сильных людей от слабых иждивенцев.

П. А. Столыпин прямо заявлял, что правительство  делает ставку не на убогих, пьяных и слабых, а на крепких, трезвых и сильных. Он верил, что таких крестьян большинство, но организационно оформить и укрепить этого большинства не успел. Это вовсе не означало ставку на кулака-эксплуататора, как пытались показать в советской литературе. Это была ставка на разумных, сильных и предприимчивых людей.

Тем не менее, Столыпину удалось помочь становлению целого класса сильных сельских собственников, которых коммунистам пришлось в будущем беспощадно искоренять и уничтожать, так как они умели сопротивляться. Еще десять лет укрепления этого класса собственников - и большевики никогда бы не удержали власти. Для борьбы с плодами столыпинской реформы большевикам пришлось использовать раскулачивание, высылки, расстрелы, а иногда и травить газами сопротивляющихся крестьян, как это делал смоленский дворянин-предатель Тухачевский на Тамбовщине.

Опора же на слабых, пьяных и слабовольных людей в Советском Союзе привела к тому, что наше сельское хозяйство катастрофически деградировало и в начале двадцать первого века остается крайне отсталым и малоэффективным. И хватит нас кормить баснями об особых условиях, плохом климате, слишком больших размерах страны, а также полетах в космос и строительстве БАМа. Факт остается фактом: плановая система и государственная собственность на все и вся привели страну к полному экономическому поражению. 

В результате столыпинской реформы русские помещики быстро теряли землю, но мирным и цивилизованным путем. К началу Первой мировой войны более половины помещичьей земли уже была куплена крестьянами, причем 18,5 млн. десятин с помощью Крестьянского банка и 21,5 млн. десятин за счет сбережений самих крестьян, которым теперь принадлежало более ²/₃ всех полевых земель в Европейской России (116 млн. десятин против 36 млн. у помещиков). Больше половины (12 из 20 млн. десятин) посевных земель, оставшихся у помещиков, перед войной уже были в аренде у крестьян. Еще немного - и все было бы отрегулировано, но не хватило времени.

Главными  покупателями дворянской земли были средние и зажиточные крестьяне, которые уже к 1905 г. по объему землевладения были сопоставимы с помещиками. В этот период было 10 тысяч "чумазых лендлордов" (они владели 18 млн. десятин) и 18 тысяч дворян-землевладельцев (44 млн. десятин), если брать за критерий свыше 500 десятин на одно владение. Обычно говорят, что в тот период было примерно 30 тысяч помещиков, но 40% из них подпадали под категорию малоземельных землевладельцев.

Конечно, среди крестьян еще не было латифундистов  с имениями в 100 тысяч и более десятин. Однако в обозримом будущем большая часть всех земель мирным путем перешла бы сравнительно немногочисленной группе зажиточных крестьян, которые, в конце концов стали бы высокоэффективными капиталистическими фермерами. Основная масса бедных крестьян ушла бы в город в другие отрасли экономики или превратилась бы в наемных работников.

Выделение крестьянских хозяйств из общины за семь лет  реформ^. 

Тогда уже быстро шел необходимый процесс  высвобождения неэффективной рабочей силы из сельского хозяйства. Надо учитывать то, что часть вышедших из общины крестьян разорилась и продала свои наделы (40%), то есть они пополнили деревенский пролетариат или подались в город. Это был естественный процесс. Даже сегодня мы страдаем от того факта, что занятость в нашем сельском хозяйстве в несколько раз выше, чем на Западе, а производительность труда - значительно ниже.

Урожайность помещичьих хозяйств была выше крестьянских на 15% после реформы 1861 г. и на 25% перед Первой мировой войной, а за вычетом арендованных крестьянами земель - на 50%. Шел естественный отбор жизнеспособных помещичьих имений, которые были способны превратиться в капиталистические хозяйства. Уже тогда помещичьи и крупные крестьянские хозяйства были главными поставщиками товарной продукции для города.

Критики реформы иногда говорят о том, что урожайность частников на хуторах была всего на 14% выше, чем в общине, и приводят, в качестве противопоставления, пример гораздо более эффективных немцев-колонистов, всячески доказывают, что община могла бы быть при каких-то условиях эффективной. Точно так же недавние колхозные защитники напрасно тщились остановить здравый смысл и реалии нового времени. На мой взгляд, разница в 14% - колоссальная, а опыт немецких колонистов лишний раз доказывает чудовищную неэффективность общины.

Преобладающим типом хозяйства в результате реформы стало мелкое крестьянское с объединением в союзы, вспомогательный тип - крепнущее крупное и среднее промышленное капиталистическое предприятие. Народ начинал богатеть, а острота земельного вопроса ослабевать. За годы реформы сбыт сельскохозяйственных машин вырос в 5,5 раз, минеральных удобрений в 7 раз, развивалось травосеяние, разведение мелкого скота и т. д. Свободная кооперация пришла на смену общине - было создано 33 тысячи кооперативных союзов, в которых состояло 11 млн. членов. Но власти не успели все завершить к началу войны, остались неудовлетворенными 5,7 млн. ходатайств о выделе из общины, в том числе потому, что не хватало землемеров.

Последующие политические катаклизмы остановили цивилизованную аграрную реформу, оторвали крестьян от земли, превратили их в солдат, утомили  и развратили население. Произошел подлинный разгром всего позитивного опыта, агрокультуры, сложных сельскохозяйственных машин. Крестьяне главным образом насильно захватывали землю помещиков, делили и уничтожали сельскохозяйственное добро, а не становились рачительными собственниками более развитых хозяйств.

После революции объектом грабежа стали  и богатые, и просто зажиточные крестьяне. В результате эффективность всего аграрного сектора в России быстро падала, уменьшалась его товарность, и наступил голод.

Понадобились  драконовские меры, чтобы быстро выйти  из "пике", в которое завела село советская власть. Большевики отреагировали продразверсткой, отбиранием хлеба, борьбой с "излишками". Крестьяне ответили, в свою очередь, сокращением посевов и отказом от торговли. Зачем сеять, если все отнимут? Абсурдность аграрной политики коммунистов поражает, но и сегодня у нее есть апологеты. Следующим шагов большевиков была коллективизация, то есть возврат к более крупному хозяйству, которое до этого старательно уничтожали, выбивая хороших работников.

Вспомним, как говорили современники: революционный город отдал бедноте помещика и кулака, а вскоре сам встал на ножи с деревней. Царство деревенской бедноты означало город без хлеба. Не больше, но и не меньше.

Иногда говорят, что некоторое обострение социальной напряженности в ходе разрушения общины могло быть одной из причин революции. Понятно, что ломка старого никогда не проходит безболезненно, но лечение болезни реформами как раз и было призвано предотвратить революцию. Если бы реформа продолжалась с той же интенсивностью, как и при Столыпине, а Россия не вошла бы в первую мировую войну, то никакой революции и не было бы. Причина революции не в реформе, а в ее отсутствии или в промедлении с ее завершением. 

5.    Крестьянский поземельный банк был создан еще в 1883 г. при Александре, но к моменту начала столыпинской реформы уже не отличался особой активностью. Только революция и нарастающие погромы усадеб заставили его резко активизировать работу. Но крестьяне, рассчитывал на скорую бесплатную прирезку помещичьей земли, не очень охотно покупали землю у банка.

В ноябре 1905 г. - мае 1907 г. банком было продано  всего 170 тыс. десятин. Только после  того, как надежды на экспроприацию развеялись, начался быстрый процесс покупки крестьянами, причем в основном мелкими и средними, а не зажиточными, земель у Крестьянского банка.

В 1905-1907 гг. Крестьянский поземельный банк скупил у дворян свыше 2,7 млн. десятин земли, так как многие напуганные помещики во время и после революции спешили продать свои имения, а другие разорялись, поскольку не умели вести хозяйство или обладали слишком небольшими земельными угодьями для эффективного хозяйствования. А Крестьянский банк должен был лишь успевать покупать их и распределять дворянские земли. Кроме того, в его распоряжение перешли государственные и удельные земли, то есть он стал обладать значительными ресурсами.

15 ноября 1906 г. последовал Указ о выдаче  Крестьянским банком отдельным крестьянам ссуд под залог

Покупка земли у Крестьянского банка