Великая хартия вольностей

       Наконец, во второй группе статей Хартии можно особо выделить статьи, пресекающие злоупотребления королевского административного аппарата (чиновников) на местах(23,25,28,30,31). Они весьма просты для понимания и в основном подтверждают старые обычаи, запрещая чиновникам брать имущество без согласия владельца и произвольно принуждать свободных к определённым видам работ.

       В общем и целом статьи, касающиеся  деятельности судебно-административного  аппарата короны, главным образом,  на местах, были выгодны прежде  всего мелким и средним фригольдерам, на долю которых приходилась основная часть злоупотреблений. Они были выгодны и баронам, поскольку ограждали от злоупотреблений чиновников их имущественные и личные права. Однако в этих статьях таилась и известная опасность для стратегических, а не сиюминутных интересов баронства. Судебно-административные статьи Хартии, в конечном счёте, способствовали укреплению и совершенствованию центрального и местного судебно-административного аппарата, повышению его авторитета в массе свободных, а значит способствовали подрыву судебных привилегий и политического влияния феодальной верхушки. Сознавая невозможность, а во многом и не желая нанести значительный удар по судебно-административной системе в том виде, в каком она уже укоренилась со времён Генриха II, бароны попытались кое в чём изъять себя из-под её действия (ст.21 и отчасти 39). Более того, в одном случае была сделана попытка прямо ограничить вмешательство королевской юрисдикции в их судебные права (ст.34).

       Последняя группа статей немногочисленна, но именно она придаёт Великой хартии особый исторический колорит.

       Эти статьи иногда условно  называют «конституционными». О  них говорят, что они направлены  не только против злоупотреблений  короля и его аппарата, но претендуют  на установление новых политических порядков, в частности, на ограничение политической власти короны.

       К «конституционным» статьям  Хартии чаще всего относят  ст.12,14 и 61. Наличие в документе этих статей значительно усложняет оценку Хартии. В литературе единая точка зрения по этому вопросу достигнута в следующем: 1) документ 1215г. следует оценивать без его позднейших модификаций; 2) Хартия – документ чисто феодальный, в котором не могли содержаться положения, приписываемые ему историкам различных направлений. В остальном же оценки Хартии колеблются от документа «феодальной реакции» до «противоречивого документа» (Петрушевский Д.М. Великая хартия вольностей и конституционная борьба в английском обществе во 2-й половине 13в.1918г.).

       Поскольку решающую роль во  всех оценках Хартии играет отношение к ограничению королевской власти, закреплённому в «конституционных» статьях, для аргументированной оценки Хартии необходимо ответить на ряд вопросов. Во-первых, какова мера такого ограничения; во-вторых, в интересах каких классов проведено такое ограничение, и в-третьих, отражает ли такое ограничение потребности общественного прогресса. Иначе говоря, надо ответить на вопрос, насколько Хартия как документ, отразивший конкретное соотношение социальных политических сил, выросший из политического конфликта и обладающий силой правового воздействия, своим влиянием на политические порядки страны могла объективно содействовать историческому развитию. В любом случае, однако, оценка Хартии будет иметь в известной мере абстрактно-теоретический характер, ибо Хартия 1215г. ввиду непродолжительности своего юридического существования не успела реально повлиять на политические порядки в стране.

       Группа «конституционных» статей. Ст.12 ограничивает фискальные права  короны в отношении взимания  щитовых денег и феодального вспомоществования, особенно часто и произвольно взимавшихся Иоанном. Они должны теперь взиматься только «по общему совету королевства». Согласно ст.14 этот общий совет состоит из самых крупных духовных и светских феодалов и включает только непосредственных вассалов короля. Сравнение ст.12 со ст.32 Баронских статей позволяет сделать вывод, что в окончательной редакции положения этой статьи значительно изменили свой смысл и направленность. В ст.32 Баронских статей выдвигается идея общего совета королевства, без указания состава, для сбора «щитовых денег», феодального вспомоществования, а также тальи и пособий с городов, имеющих «относительно этого вольности». Однако в окончательной редакции ст.12 и 14 очевидна попытка баронов закрепить ограничение фискальных прав короны в своих, чисто баронских, узко сословных интересах. Традиционно существующий при короле совет феодальной знати, обладающий чисто совещательными функциями, теперь по существу наделяется решающим голосом по финансовому вопросу. А между тем «щитовые деньги», которые бароны упомянули, и талья, которую они опустили из окончательного текста, до середины 13в. составляли основные источники финансовых поступлений в казну. В результате здесь уже не просматривается движение к сословно-представительной монархии и юридическая форма её будущего выражения, как в ст.32 Баронских статей.

       Узко сословные интересы баронства  выражаются в ст.12 и 14 также  и потому, что уплата «щитовых  денег» входила в обязанности  прежде всего непосредственных вассалов короля. Вместе с тем, вряд ли можно считать, что ст.12 создаёт возможность для откровенной баронской олигархии. Сам институт «щитовых денег» не упразднён, в руках короля остаются и другие финансовые прерогативы, которые он может использовать без всякого обращения к совету – сбор тальи, различных экстраординарных налогов, к которым широко прибегал Иоанн и о которых, кстати, ничего не сказано. Можно было бы отметить и тот факт, что бароны волей-неволей «позаботились» в отношении «щитовых денег» и о других слоях населения, ибо на практике к их уплате в 13в. привлекалось и свободное, и даже крепостное крестьянство. Однако, эта «забота», конечно аналогична «заботе» о виллане в ст.20.

       Статья 61, безусловно, внешне самая  «олигархическая». Она выступает как гарантия мира и соблюдения Хартии, и имеет чисто политический характер. Между тем, в ней, как и в материальных статьях Хартии, отразилось чисто вассальное отношение баронов к королю, стремление поставить королевскую власть в рамки феодального обычая. Узаконив возможность мятежа, в котором они вполне оправданно видели единственное средство давления на короля, бароны исходили из феодального обычая, предусматривавшего, что злостное нарушение сеньором своих обязательств в отношении вассалов может освободить последних от клятвы верности.

       Положения, аналогичные ст.61, содержались  во многих правовых памятниках  стран Европы периода феодальной  раздробленности, например, в венгерской  «Золотой булле» 1222г. Однако по  сравнению с этими странами  Англия давно уже сделала гигантский шаг вперёд в области государственной централизации и укрепления королевской власти. Попытка законодательно закрепить в новых условиях старый феодальный обычай, планирование в «статье мира» настоящей войны с королём, вряд ли может считаться прогрессивной мерой.

       В то же время, историческая  ситуация в Англии ясно отразилась  на позиции баронов в ст.61. В  отличие от «Золотой буллы»  бароны уже не могли зафиксировать  автоматическое право на восстание  «знатных королевства» в случае  нарушения документа, а тем более – право на восстание каждого из них в отдельности. В ст.61 предусмотрены уже и специальный комитет как представительный орган всех баронов, и определённая процедура исправления нарушения, но главное – положение об участии в войне против короля «общины всей земли». Более того, бароны настаивают на обязательном участии «общины» в этом движении (положение о всеобщей присяге). Таким образом, бароны попытались придать возможной войне с королём видимость не баронского мятежа; а общего движение всех свободных, широкой оппозиции во главе с баронами, как это уже было в конфликте 1215г. В ст.61, следовательно, отразилось осознание баронством исторической обречённости бывших баронских мятежей как средства, способного без поддержки других слоёв свободного населения нанести удар по королевской власти.

       Также следует отметить, что оценка  Хартии, вероятно, не может быть  однозначной. В исторической перспективе  она сыграла прогрессивную роль, и прежде всего в области  политической идеологии – роль  политического манифеста, своего рода феодальной декларации прав. В1215г. Хартия непосредственно отразила расстановку социально-политических сил в условиях конфликта, временный компромисс короля и лидеров движения – баронов. Однако зафиксированные в Хартии попытки крупных феодалов ограничить осуществление королевской властью ряда наиболее ненавистных баронам прерогатив (ст.12,21,34) и ввести в той или иной форме (но в рамках централизованного государства и при сохранении мощного центрального аппарата) контроль за осуществлением этих прерогатив (ст.14,61) не могут считаться определяющими при оценке Хартии. Даже юридически, в том виде, в каком они нашли отражение в этом документе, попытки по сути дела ничего не меняли в положении королевской власти в Англии. Закон (Хартия) не ограничил существенно власть короля, а комитет 25 баронов мог препятствовать осуществлению этой власти лишь в случае нарушения данного закона и после соблюдения определённой процедуры. Что же касается фактической стороны дела, то претензии баронов в корне противоречили долговременному соотношению сил в пользу центральной власти, были утопичны, а потому тотчас отброшены жизнью. Центр тяжести, как представляется, приходится в Хартии всё же на судебно-административные статьи, которые стимулировали прогрессивные тенденции в развитии английской государственности, были реальны, и потому оказались жизнеспособными.

                 

3. Вывод

Таким образом, рассматривая Великую Хартию вольностей с точки зрения отраженных в ней  социальных тенденций, можно сделать следующие общие выводы:

1. Она представляет  собой документ чисто феодальный, основанный на принципе «исключения  вилланства» и подтверждающий  бесправие последнего.

2. В ней, безусловно, превалируют экономические и  политические интересы баронства, нашедшие свое наиболее полное выражение в ее так называемых конституционных статьях, которые носят, несомненно, феодально-реакционный характер, так как в конечном итоге направлены на подрыв достигнутого уровня государственной централизации в интересах наиболее реакционных элементов господствующего класса.

3. Интересы других  свободных слоев населения представлены  в Великой Хартии гораздо слабее  и бледнее, причем наиболее  ясное и полное выражение они  нашли в ее судебно-административных  статьях. Эти последние в то же время отражают наиболее прогрессивные тенденции в развитии английского феодального государства того времени. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение  

Значение этого  документа наиболее ярко проявилось в последующие эпохи, но с

самого своего появления Хартия была символом протеста народа против

притеснений власти, и каждое последующее поколение  использовало её как

гарантию соблюдения прав личности.

Отойдя от реальной исторической почвы, на которой Хартия взросла и

утвердилась, возникает  своеобразный идеологический феномен: история Хартии

становится историей ее истолкований, преследующих политические цели.

Среди историков  и государствоведов до сих пор  нет единого мнения относительно

оценки Великой  Хартии Вольностей 1215 года. Историки Д.М. Петрушевский и Р.Ю.

Виннер усматривают  в Хартии победу феодальной реакции.

Благодаря опережающим  время идеям, заложенным в Великой  Хартии Вольностей

1215 года, она  положила начало развитию законодательства  о правах человека.

Другие важнейшие  документы, связанные с правами  и свободами личности в

Англии, в частности, Петиция о праве (1628) и Habeas Corpus Act (1679),

основывались  на тексте и главной идее Великой  Хартии Вольностей: "ни один

свободный человек  не может быть подвергнут аресту или  преследованию иначе как

на основании решения суда". В государствах англо-саксонской системы права эти

документы до сих  пор используются в судебной практике, а в США и федеральная,

и местные Конституции  содержат идеи и цитаты из Великой  Хартии Вольностей.

Хартия становится символической частью неписаной английской конституции.

В переводе с  Греческого языка слово "хартия" означает "рукописный документ".

А распространилось это слово в своем переносном значении - "права",

"привилегии". Словом "Хартия" назывались несколько  всемирно известных

документов. Через них народы боролись за свои права: политические,

экономические, социальные, гражданские. И всегда эта  борьба заканчивалась

победой. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Список литературы:

 

1. Всеобщая история государства и права под ред. З.М.Черниловского, Москва, 1996г.
2. Всеобщая история государства и права под ред. К.И.Батыра, Москва, 1996г.
3. Савелло К.Ф. Раннефеодальная Англия, Москва, 1977г.
4. Хрестоматия памятников феодального государства и права стран Европы, Москва, 1976г.
5. Барг М.А. Исследования по истории английского феодализма в XI-XIII вв., Москва, 1962г.
6. Гутнова Е.В. Возникновение английского парламента, Москва, 1960г.
7. Петрушевский Д.М. Очерки из истории английского государства и общества в средние века, Москва, 1937г.

         8. Петрушевский Д.М. Великая Хартия вольностей и конституционная борьба в англ. обществе во второй пол. XIIIв., 1918г.