Во  втором письме Чаадаев умозаключает, что прогресс идёт вперед благодаря  Провидению, благодаря избранному  народу и людям. Христианство  застало мир в упадке языческих  догматов – насилии, разврате  и нравственном голоде. Не варвары  разрушили великие цивилизации  Рима и Египта – они сами  разложились и начали морально  устаревать и распадаться. Вот  как Чаадаев описывает концепцию  Запада в свете принятого христианства: «Европейское общество в течение  целого ряда веков покоилось  на основе федерации, которая  была разорвана только реформацией;  до этого печального события  народы Европы смотрели на  себя не иначе как на единый  социальный организм, географически  разделённый на разные государства,  но составляющий в моральном  смысле единое целое; между  народами этими не было иного  публичного права, кроме постановлений  церкви; войны представлялись междоусобиями,  единый интерес одушевляет всех, одна и та же тенженция приводила  в движение весь европейский  мир. История средних веков  была в буквальном смысле слова  историей одного народа – народа  христианского».⁶

    Христианство  по Чаадаеву – это мысль,  дающая людям право на существование,  нечто высшее их понимания,  но при этом направленная на  выражение человеком его гуманной, то есть лучшей стороны; оно  ведёт к единению народов.

    В  третьем письме Чаадаев развивает  те же мысли, иллюстрируя их  своими воззрениями на Моисея, Аристотеля, Марка Аврелия, Эпикура  и Гомера. После, возвращаясь к  России и к своему взгляду  на русских, которые не принадлежат  ни к какой из систем нравственного  мира, но своей общественной поверхностью  примыкают к Западу, Чаадаев рекомендует  сделать всё что можно, чтобы  приготовить пути для грядущих  поколений. 

    «Так  как мы не можем оставить  им то, чего у нас самих не  было: верований, воспитанного временем  разума, ярко очерченной личности, развитых течением длинной, одушевлённой, деятельной, богатой результатами, интеллектуальной жизни, мнений, то оставим же им, по крайней  мере, несколько идей, которые, хотя  мы их и не сами нашли,  будучи передаваемы от поколения  к поколению, будут иметь больше  традиционного элемента и, поэтому,  больше могущества, больше плодотворности, чем наши собственные мысли. Таким образом, мы заслужим благодарность потомства, и не напрасно пройдём по земле».⁷

    В  «философских письмах» Чаадаев,  чувствуется, что выносит вердикт  России. Описывая это бесплодным  усилием понять тысячелетнее  существование христианства в  западном мире, приведшее русский  народ к горьким ошибкам из-за  собственного невежества и нравственной  пустоты.

    Настоящее  – жестокое царствование, основанное  на изначально ошибочной византийской  стороне христианства, не несущее  в себе ничего, кроме разрушения  и хаоса. Будущее – методичное  исправление ошибок прошлого, основанное  на единственно верных постулатах  западного христианства и применяемое  потомствами без оглядки на  прошлое России.

    «Письмо»  вызывало негодование в обществе  того времени прежде всего  из-за своей первой части, обличительной, призванной трезво взглянуть на проблемы России глазами мыслителя. 

«Апология сумасшедшего»

    Это  произведение было написано Чаадаевым  как ответ на обвинения в  отсутствии патриотизма, увиденного  многими людьми в «Философических  письмах». Автор делает кое-какие  уступки, соглашается признать  некоторые из своих прежних  мнений преувеличенными, но зло  и едко смеётся над обрушившимися  на него за первое философическое  письмо из «любви к Отечеству»  обществом: «Существуют различные  роды любви к Отечеству: самоед, например, любящий свои родные  снега, ослабляющие его зрение, дымную юрту, в которой он проводит  скорчившись половину жизни, прогорклый  жир своих оленей, окружающий  его тошнотворной атмосферой  – самоед этот, без сомнения, любит  свою Родину иначе, чем любит  её английский гражданин, гордящийся  учреждениями и высокой цивилизацией  своего славного острова…. Любовь  к Отечеству – вещь очень  хорошая, но есть нечто повыше  её: любовь к истине».⁸

    Дальше  Чаадаев излагает свои мнения  на историю России в своём  полуслепом патриотизме. Ставя  Петра первого во главу преобразователей  «русской нравственности» через  западные идеалы, автор обвиняет  великорусский шовинизм, отвергающий  Запад и превозносящий Восток  с его тысячелетним укладом  и таинственными религиозными  обрядами.

    «Пётр  Великий нашёл лишь лист бумаги  и своей мощной рукой написал  на нём: Европа и Запад. И  великий человек сделал великое  дело! Но вот явилась новая  школа (славянофилы). Запад более  не признаётся, дело Петра Великого  отрицается, считается желательным  снова вернуться в пустыню.  Забыв всё, что сделал для нас Запад, будучи неблагодарны к великому человеку, который нас цивилизовал, к Европе, которая нас образовала, отрекаются и от Европы, и от великого человека. В своём горячем усердии новейший патриотизм объявляет нас любимейшими чудами Востока. С какой стати, - говорит этот патриотизм, - будем мы искать света у западных народов? Разве мы не имеем у себя дома всех зародышей социального строя бесконечно лучшего, чем социальный строй Европы? Предоставленные сами себе, нашему светлому разуму, плодотворному началу, сокрытому в недрах нашей могучей натуры и в особенности нашей святой веры, мы скоро оставили бы позади все эти народы, коснеющие в заблуждениях и лжи. И чему нам завидовать на Западе? Его религиозным войнам, его папе, его рыцарству, его инквизиции? Хорошие всё это вещи, нечего сказать! И разве, в самом деле, Запад является Родиной науки и глубокой мудрости? Всякий знает, что Родина всего этого – Восток. Возвратимся же к этому Востоку, с которым мы соприкасаемся повсеместно, откуда мы восприняли некогда наши верования, наши законы, наши добродетели, словом, всё, что сделало нас могущественнейшим народом на земле!».⁹

Чаадаев находит  истинную подоплёку собственного обвинения  в сумасшествии: «Старый Восток отходит  в вечность, и разве не мы его  законные наследники? Среди нас должны жить всегда его чудесные традиции, осуществляться все его великие  и таинственные истины, хранение которых  ему было завещано от начала веков…. Вы понимаете теперь происхождение  недавно разразившейся надо мной бури и видите, что среди нас  происходит настоящая революция, страстная  реакция против просвещения, против западных идей, против того просвещения  и тех идей, которые нас тем, что мы есть, и плодом которых  явилось даже само настоящее движение, сама реакция…».¹⁰

    Мысль,  что в нашем прошлом не было  ничего творческого, Чаадаев,  видимо, хотел развить во второй  главе «Апологии», но сохранившаяся  версия произведения содержит  лишь несколько строк: «Существует  факт, верховно владычествующий  над нашим историческим движением  во все его века, проходящий  через всю нашу историю, заключающий  в себе, в некотором смысле, всю  философию, проявляющийся во все  эпохи нашей социальной жизни,  определяющий её характер, составляющий  одновременно и существующий  элемент нашего политического  величия и истинную причину  нашего интеллектуального бессилия: этот факт – факт географический».¹¹ Издатель сочинений Чаадаева, князь Гагарин, говорит в примечании следующее: «Здесь оканчивается рукопись, и нет никаких признаков, чтобы она когда-либо была продолжена».¹²

    «Апология»  не была оправдательным письмом  для русского общества, обрушившего  весь свой праведный гнев на  вольнодумца Чаадаева. Автор, попутно  высмеивая всю бесполезность  беспочвенного патриотизма русского  народа, обосновывает первое из  «писем», избегая резких высказываний  и шокирующих выводов. Запад  по Чаадаеву – это цитадель  мудрости и истинной веры, приводящая  в смятение русских мыслителей, которые, в свою очередь, обращаются  за поиском ответов к Востоку.  Хула на западный мир, как  считает писатель, происходит из  географического расположения России. Но эта мысль не была развита  Петром Яковлевичем, так как  на этом умозаключении рукопись, как было сказано выше, обрывается. Возможно, эта интереснейшая мысль  могла бы стать одной из  самых многозначительных, которую  Чаадаев запечатлел письменно. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Философская концепция Чаадаева

Будущее России исходя из основных трудов Чаадаева

    В исторической науке, глубоко укоренилось мнение о Чаадаевкой концепции России как пессимистической. Герцен, к примеру, считал, что по Чаадаеву, у России нет будущего.

    Но Чаадаев смотрит на будущее России с оптимизмом. Квалифицировать взгляд Чаадаева на русскую историю как пессимистический – неверно.

    При всем своём критицизме, он определенно заявляет: «У России не одни только пороки, а среди народов Европы одни только добродетели, избави Бог. Настанет пора рассуждений, мы вновь обретём себя среди человечества, хотя трудно сказать когда».¹⁵

    Он в весьма парадоксальной форме указывает на то, что же предстоит России сделать в будущем. «Проклятая действительность» подавляет все усилия, порывы ума, а без новых продуктивных идей её не изменить. «Чтобы совершить какое-либо движение вперёд сначала придётся себе всё создавать вплоть до воздуха для дыхания, вплоть до почвы над ногами, а главное уничтожить в русском раба».¹⁶

    Самодержавие и крепостничество – вот главные пороки русской жизни, её темные, позорные пятна. По мнению Чаадаева русские одарены природным умом. Нельзя отрицать общечеловеческую роль русского народа. Она велика, но чисто отрицательна и состоит в том, чтобы своим прошедшим и настоящим преподать народам важный урок.

    Чаадаев  ждёт от народа прогрессивных истинных идей. В первом же философическом письме он называет их. Это идеи дома, справедливости, права, порядка. Сказать даже в завуализированной форме о том, что ничего подобного в России нет, что её история покоится на иных началах, было чрезвычайной смелостью. Так, что не без основания укоренилась за мыслителем слова первого русского критика русской истории.

    Нельзя не учитывать и больших познаний Чаадаева в области всеобщей политической истории, которая давала ему соответствующий материал для оценок. Он считал что Россия призвана к необъятному умственному делу. Её задача дать в своё время разрешение всем вопросам, возбуждающим споры в Европе. России поручены интересы человечества, и в этом её будущее, в этом её прогресс. Придёт день, когда мы станем умственным средоточием Европы, как мы сейчас являемся её политическим средоточием, и наше грядущее могущество, основанное на разуме, превысит наше теперешнее могущество, опирающееся на материальную силу.

    Отвечая на многочисленные обвинения в пессимизме по поводу судеб России, Чаадаев писал о своём личном глубоком убеждении, что Россия призвана решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, которые занимают человечество. Но прежде чем Россия станет «совестным судом» по тяжбам человеческого духа, она должна понять своё прошлое, признать свои собственные заблуждения, раскаяться в них, сделать плодотворные выводы на будущее.