Философия самураев: тема смерти

    Здесь мне кажется надо попробовать  отделить внешнюю часть философии  самурайства от внутренней. Самурайская этика должна в основе своей нести более глубокий слой – психологию и философию воина вне зависимости от социального статуса. В связи с этим вспоминается Платон: он как раз объяснял, что некоторые люди являются воинами от рождения, просто потому что так устроена их душа. Воины в идеальном государстве Платона – это те, кто в чьей душе преобладает волевое, яростное начало, стремящееся к порядку и преодолению трудностей. Гнев в теории души Платона находится между низменными потребностями и разумом, он еще слеп, но уже способен к благородству и поступкам. Такие люди способны переносить неудобства, умеют подчиняться, а главным стремлением в их жизни является «добиться своего или умереть!». Однако Платон отводил им лишь служебную роль в государстве, а управление отдавал мудрецам. Но культура самураев строилась иначе. Во-первых, настоящий самурай определяется не рождением, а своими поступками: можно родиться в семье воинов, но вести себя как недостойно, непочтительно или трусливо. А во-вторых, на Востоке в отличие от Запада воинов никогда не рассматривали столь упрощенно, как тупую физическую силу без разума. Уже в кастовом строе Древней Индии за кшатриями закрепляется мудрость поступка, дела (в отличие от брахманов – мудрецов слов и гимнов). Точно также в Китае и Японии образ воина формируется в монастырях и утонченных трактатах. В средневековой Японии Платона бы не поняли: если не воины-самураи носители культуры, то кто тогда¹²?

    Внутренняя  философия настоящего воина-самурая  строится на его стремлении к победе – это и есть его Дух. Некоторые мастера боевых искусств считают, что преодоление смерти воином – это не просто признание ее неизбежности, а нечто более серьезное. Андрей Кочергин (глава школы боевого каратэ «Кои но такинобори рю») объясняет, что единственный способ никогда не увидеть свое поражение – это идти до конца: «либо победа, либо смерть». Если Дух настолько силен, что способен настаивать на своих решениях вплоть до смерти тела (без которого дух все-таки не существует), то значит, он действительно приручает смерть. Философию самурая можно рассмотреть также через призму идей Карлоса Кастанеды. Наиболее точно отражает все подлинные боевые системы и воинские философии его идея «безупречного действия» [16]. Для магического воина Кастанеды самое главное – это намерение, если оно сильно, то по его учению способно менять мир. В самурайских историях тоже встречаются магические элементы, однако здесь намерение понимается более просто: ты должен – ты сделаешь. Когда воин понимает, что просто идти и делать то, что требуется – просто (т.е. он отделит от поступка все мысли и страхи), то тогда его поступки станут безупречны. Не важно, погиб он или уцелел, достиг или нет: если никто не сможет его упрекнуть, то значит, он победил.

    Философия самураев во многом переворачивает привычное нам представление о смерти. Нам кажется, что жизнь идет к смерти как бы уменьшаясь, наше время истекает и заканчивается. Но для японского самурая: смерть – это максимальная полнота. Во-первых, потому что его смерть – это не конец смысла, а высший смысл: исполненный долг. Такая смерть бывает даже желанной, потому что в ней человек собирает себя воедино в конечном смысле (как у Кастанеды воин перед смертью собирает в себе всю энергию). Смерть – это не наказание, а награда, к которой всей своей жизнью движется самурай. И во-вторых, нужно помнить о сильном влиянии буддизма на культуру самураев, для них смерть – это начало истинной жизни. Как пишет Шопенгауэр: «моя фантазия часто играет мыслью, что жизнь всех людей и моя собственная - только сновидения какого-то вечного духа, дурные и хорошие сновидения, а каждая смерть — пробуждение» [16]. Для буддиста – это не фантазия, а непосредственная вера в то, что этот мир иллюзорен и полон страдания. Две этих характеристики позволяют самураю принять смерть и даже преодолеть чувство страха. Небытие не страшит самурая, если он жил правильно, то после смерти он навсегда остается в духе самурайства.

    В конечном счете, я думаю можно  признать как наиболее верные о философской  составляющей самурайства, слова одного тренера. Он говорил о том, что философский подход к жизни привносит отличие боевого искусства от драки – появляется дисциплина, за ней осознанность, а вслед за этим – свобода выбирать. Вед «самая лучшая драка - та, которой удалось избежать». Ну а если не удается ее избежать, то нужно достойно ее принять. Философский подход здесь в ясном принятии действительности, которая может быть довольно агрессивной, и философия учит как стать, а затем остаться физически и духовно здоровым человеком. 
 

    Список  используемой литературы: 

1. Горегляд В. Н. Философия Дзэн-буддизма. – ААС, 1976, № 10.
2. Гусельникова Т. Н. О социальной структуре самурайства в токугавской Японии // Зарубежный Дальний Восток. Вопросы истории общественного развития. Владивосток, 1990.
3. Дайдодзи Юдзан. Будосёсинсю // Книга самурая. Спб.: Евразия. 2001.
4. Донн Ф.Дрэгер Классическое будзюцу.  Боевые искусства и боевые пути Японии, 2000.
5. Касая Кадзухиро. Идентичность самурая в период Токугава // Социальные и гуманитарные науки. Зарубежная литература. Серия 9, Востоковедение и Африканистика: РЖ / ИНИОН РАН. М., 2005.
6. Игнатович А. Н. Буддизм в Японии:  Очерк  ранней  истории.  М.:  Наука, 1987.
7. Мисима Юкио. Хагакурэ Нюмон // Книга самурая. Спб.: Евразия. 2001.
8. Миямото Мусаси. Книга пяти колец // Книга самурая. СПб., Евразия. 2003.
9. Светлов Г. Е. Японская цивилизация. История, религия, культура. М., 1994.
10. Сила-Новицкая Т. Г. Культ императора в Японии: мифы, история, доктрины,    политика. М.:  Наука, 1990.
11. Сохо Такуан. Письма мастера дзен мастеру фехтования. Путь. Наставления. // Самурай: путь к Истине. СПб., Евразия. 2000.
12. Спеваковский А. Б. Самураи – военное сословие Японии. М., 1981.
13. Тернбулл С., Хук Р. Армии самураев 1550-1615. М.: АСТ-Астрель, 2005 г.
14. Хироаки Сато Самураи: история и легенды. СПб.: Евразия. 1999.
15. Шопенгауэр А. Избранные произведения. М.: Просвещение, 1992.
16. Карлос Кастанеда. Лекции и интервью. М.: София, 2006.