Философия техники

Важно обратить внимание, что  во всех подобных определениях техники (отражающих определенные подходы исследователей) происходит ее "распредмечивание", техника как бы исчезает, ее подменяют определенные формы деятельности, ценности, дух, аспекты культуры и т.п. С одной стороны, редукция техники к нетехнике (философии техники к философии духа, философии деятельности, жизни, культуре и т.д.) – это вроде бы необходимый момент и условие познания, но, с другой стороны, где уверенность, что мы все еще сохраняем специфику данного объекта изучения – техники? Распредмечивание техники порой заходит так далеко, что техника предстает перед исследователем как глубинный и глобальный аспект всякой человеческой деятельности и культуры, а не нечто субстанциальное, что, в общем-то, мы интуитивно имеем в виду, мысля технику. В связи с этим возникает дилемма: является ли техника самостоятельной реальностью, именно техникой, а не инобытием чего-то другого, или же техника – всего лишь аспект духа, человеческой деятельности и культуры.

Можно сформулировать еще  одну методологическую проблему (она  возникла под влиянием культурологических исследований, которые в последние  годы все больше оказывают влияние  на философию техники), а именно, входит ли понимание техники, то есть сугубо психологический и культурный феномен, в сущность техники? Культурологические исследования показывают, что, например, в архаической культуре орудия, простейшие механизмы и сооружения понимались в анимистической картине мира. Древний человек думал, что в орудиях (оружии, также, впрочем, как в архаических произведениях “искусства” – рисунках, скульптурных изображениях, масках и т.д.) присутствуют духи, помогающие или препятствующие человеку, что действия по изготовлению или использованию орудий предполагают воздействие на эти духи (жертвоприношение или уговоры-заговоры), иначе ничего не получится или орудие вырвется из-под власти человека и повернется против него. И не просто думал, подобное анимистическое осмысление техники предопределяло сущность и характер всей древней технологии. В этом смысле в древнем мире техника совпадала с магией, а технология была насквозь сакральной.

Соответственно формирование техники в современной культуре Нового времени привело к тому, что современный человек видит  в технике действие законов природы  и свое собственное инженерное творчество. И дело не просто в умозрительном  понимании, особой трактовке техники, речь идет о ее культурном существовании  и бытии. Как дух техника (орудие, механизм, машина) живет по одной "логике", имеет одни степени свободы, как проявление божественного творчества (средневековое понимание) – по другой "логике", как процесс (сила, энергия) природы – по третьей. В культуре техника живет и развивается не столько по "законам нужды и необходимости", сколько по логике существования идей, культурных форм сознания, смысловых представлений мира (картин мира). Но ведь понимание техники в каждой культуре менялось и существенно. Не означает ли это (в том случае, если мы будем включать понимание техники в ее понятие), что техника эволюционирует в такт эволюции и при смене культур? Скажем, выделение техники в современной культуре происходило при одновременном формировании особого культурного замысла и сценария: описать в естественных науках законы природы, далее, опираясь на эти законы, создать такие условия, в которых бы "высвобождались" и целенаправленно использовались силы и энергии природы (это было сформулировано уже как задача инженерной деятельности), наконец, на основе инженерных разработок создать промышленность, которая бы обеспечила потребности человека. Так вот, вопрос в том, нужно ли включать данный замысел и сценарий в характеристику "природы современной техники" или они к технике прямого отношения не имеют, представляя собой просто ее осознание. Известно, например, что сегодня данный замысел и сценарий подвергаются критике и пересматриваются.

1.2 Человек в информационном обществе.

Сколько бы ни размышляли философы над перспективами информационного общества, о сущности информационно-компьютерной революции, философия остается верной сама себе и выполняет лишь ей присущую функцию, только когда она занимается человеком.

То, что мы привыкли называть Человеком, совпадает с понятием общество. Но помимо этого абстрактного родового существа, обитающего в философских  трактатах, статистически усредненного и обобщенного, наш мир населен  обычными, нормальными, живыми людьми. Эти люди живут и умирают, борются, побеждают, терпят поражения, занимаются бизнесом, работают на заводах и  в конторах, ленятся, бездельничают, рожают детей, страдают от болезней и  старости, обладают властью или сопротивляются ей, занимаются наукой и философией или бедствуют в полном невежестве в глухих трущобах.

При всей этой обыденной  заземленности и каждодневности жизни человеку свойственно свое бытие - бытие, погруженное в бытие мира, образующее часть последнего, и притом особую часть, способную, быть может, повлиять на целое. Какие бы ограниченные, сиюминутные цели не ставил перед собой человек, рано или поздно, с большей или меньшей остротой, тревогой и страхом задумывается он о смысле своего бытия, о смерти и бессмертии, о справедливости, о цели жизни, о ее смысле и бессмысленности. Людям свойственны стрессы и аффекты, рациональные и иррациональные механизмы деятельности.

Поэтому на вопрос, каков  же человек - мудр он или глуп, разумен  или неразумен, добр он или зол, философ  может дать лишь один ответ: человек  разнообразен. Но при этом радикально отличается от всех других существ  на Земле, а может быть, и во всей Вселенной. Так чем же отличается человек от всего живого? Прежде всего разумом, технологичностью деятельности, стремлением к творчеству и свободе. Это четыре великих фундаментальных признака человека.

 Животные не обладают  знаниями, не вырабатывают их  и поэтому не способны быть  свободными, поскольку свобода предполагает  принятие и реализацию решений  со знанием дела. Они производят  и передают информацию, но далеко  не всякая информация разумна.  Животные преобразуют мир, но  это преобразование не опирается  на технику и технологию и  не носит творческого характера.  Фундаментальные особенности человека возвышают его над миром животных, но это еще не означает, что он всегда использует свои преимущества на благо самому себе и рода человеческого в целом.

Новая информационная технология впервые открывает перспективу  для колоссального усиления этих фундаментальных особенностей человека, для их применения в невиданных ранее  масштабах. Но каковы будут последствия  ее внедрения и применения, зависит  от социальных, культурных и цивилизационных  структур и механизмов, от идеалов  и идеологий, от социальных моделей  будущего и утопий, мифов, ценностей  и политических установок, страстей. Амбиций, этнических традиций и предрассудков, во власти которых находится современный  человек. Эта новая, высшая информационная технология может, как и все предшествовавшие технологии, служить добру и злу. Человек должен сделать особый, сверхдетерминирующий выбор, основанный на четком понимании ужасающей силы связанных с ней негативных последствий, а также конструктивных, позитивных возможностей. Человек своей деятельностью преобразует мир, самого себя, общество. Находясь вначале зависимости от окружающей среды, он, в конце концов, сумел стать его господином, но впал благодаря тому в еще более тяжелую зависимость.    Перспектива экологической катастрофы, о которой несколько десятилетий назад говорили как об очень далекой, стала сейчас уже реальностью: разрушается озонный слой, не хватает пресной воды, кислотные дожди и химические вредные отбросы делают почву непригодной для земледелия, а продукты питания превращаются в яд. Гибнет Мировой океан, сокращается масса лесов - главного источника атмосферного кислорода.

Несмотря на намечающуюся разрядку в международных отношениях и на смягчение международного климата, порождаемого новым политическим мышлением, угроза термоядерной войны еще не  ликвидирована, а вместе с тем  на человечество уже надвигаются  новые беды: пандемия СПИДа, углубляющийся  разрыв между бедными и богатыми странами, хронический голод и  политическая нестабильность в ряде стран, угрожающие хрупкой стабильности и непрочному экономическому равновесию в обозримом будущем.

В странах, развивающихся  на основе централизованного планирования в рамках суперэтатизма и однопартийной политической системы, происходят глубочайшие изменения и предпринимаются усилия для преодоления социально-экономического и идеологического кризиса. Новые социально-экономические программы и преобразования, намечающиеся в этих странах и рассчитанные на преодоление пренебрежительного отношения к человеку, к личности, к индивидуальной инициативе, требуют радикального пересмотра проблемы собственности, государственного контроля над социальной активностью и изменения приоритетов в системе взаимодействия коллектива и индивида. Рушатся обветшавшие идеологические клише, управленческие и организационные формы, не выдержавшие испытания социальной практикой и временем. В этих условиях человек не только вправе, но и обязан задуматься над тем, что означает информационная революция для него самого, для его бытия как реального, живого, а не абстрактного существа.

Однако существуют и вполне определённые положительные стороны. Информационное общество в принципе лишено каких-либо государственных или национальных признаков в том плане, что оно уж совершенно точно невозможно в одной отдельно взятой стране. Так что Россия только присоединяется к уже существующей системе отношений – общественных, экономических, культурных…И если этот процесс будет хоть в какой-то мере удачным, мы – каждый из нас–несомненно окажемся в выигрыше. Потому что, не считая развития технологий – как высоких, так и чисто утилитарных, бытовых, которые немного облегчат нашу жизнь, - мы получим шанс стать более значимыми, менее “винтиками” в государстве, которое сможем контролировать при помощи информационных коммуникаций. Мы не только получим возможность точно знать о процессах, происходящих в государственной машине, - эта самая машина должна будет учитывать мнение каждого из нас, поскольку мы сможем это мнение до неё донести – и неискажённым. Станет технически осуществимым метод управления государством, отражающий самую суть демократии. Причем, учитывая возможность интерактивности высказывания мнений, станет возможным общественный договор в буквальном понимании – достижение  компромисса между всеми мнениями без исключения.

Таким образом, абсолютно  снимается проблема меньшинства, чьё  мнение фактически игнорируется при  чисто арифметическом методе решения  большинством голосов. Кроме того, информационная технология ведет к созданию интеллектуальных компьютерных систем. Сможет ли благодаря  компьютерам произойти отчуждение человеческого интеллекта, приведет ли это к созданию интеллекта более  мощного, чем человеческий? Не означает ли компьютеризация и информатизация общества и создание систем искусственного интеллекта появление новой, антигуманоидной, чисто машинной цивилизации, в которой разум, отчужденный от человека, приведет к его исторической (хотя не обязательно биологической) гибели с большей неотвратимостью, чем экологический дисбаланс или ракетно-ядерная война?

Сейчас, после миллионов  лет борьбы с природой, человечество, наконец, осознало необходимость вступить с ней в диалог, в сотрудничество. Не должно оно уже сейчас, пока не поздно, задуматься над культурными  и интеллектуальными последствиями  информационной революции, потому что  темп, с которым они наступают, беспрецедентно высок, и, быть может, в  недалеком будущем предотвращение негативных последствий окажется уже  невозможным.

Представим себе человека, только что перенесшего тяжелую  операцию, которому врач, наблюдающий  за выздоровлением, говорит: сначала  попробуем стародедовские методы, известные  еще Геродоту. Это как-то понадежнее и проверено всем мировым опытом, а уж если не поможет, займемся переливанием крови и введем современные антибиотики. Но опыт бывает двух видов - позитивный и негативный. Негативный опыт может отправить человека на тот свет задолго до того, как будут задействованы современные, прогрессивные медицинские средства. То же самое можно сказать и об обществе и о человеке.

Там, где социальные и  человеческие проблемы достигают предельной остроты, применение самых радикальных  средств, в том числе представляемых новейшей технологией и наукой, может  оказаться наиболее эффективным. Но это применение должно быть разумным и взвешенным, опирающимся на серьезный  анализ, на подлинную и глубокую философию человека, философию разума, философию прогресса.

2.Античная философия

Античная философия (сначала  греческая а затем и римская) охватывает период своего непосредственного существования с 12-11 вв. до н. э. по 5-6 вв. н. э. Она зародилась в древнегреческих полисах (городах-государствах) демократической ориентации и направленностью своего содержания, методом философствования отличалась от древних восточных способов философствования. Ранняя греческая философия еще тесно связана с мифологией, с чувственными образами и метафорическим языком. Однако она сразу устремилась рассматривать вопрос о соотношении чувственных образов мира и его самого по себе как бесконечного космоса.

Перед взором древних греков, живших в период детства цивилизации, мир представал как огромное скопление  различных природных и общественных процессов.

Как жить в этом мире? Кто  управляет в нём? Как согласовать  собственные возможности с верховными силами, недоступными для человеческого  влияния космоса? Бытие ассоциировалось  со множеством стихий, которые находятся в непрерывных изменениях, а сознание с ограниченным количеством понятий, отрицавшим эти стихии в неподвижном постоянном виде. Поиск устойчивого первоначала в изменчивом круговороте явлений необъятного космоса был главной целью первых философов. Философия, таким образом, предстает по своему предмету как учение о "первых началах и причинах" (Аристотель).

В развитии античной философии  можно с некоторой долей условности выделить несколько этапов:

Античная предфилософия, которая охватывает период с 8 до 7 вв. до н.э.

Досократический период - охватывает период с 7 до 5 в. до н. э. Первоначально античная философия развивается в Малой Азии (Милетская школа, Гераклит), затем в Италии (пифагорейцы, Элейская школа, Эмпедокл) и на материковой Греции (Анаксагор, атомисты). Главная тема ранней греческой философии – первоначала мироздания, его происхождение и устройство. Философы этого периода – преимущественно исследователи природы, астрономы, математики.

Полагая, что рождение и  гибель природных вещей происходит не случайно и не из ничего, они искали начало, или принцип, объясняющий  закономерную изменчивость мира. Первые философы полагали таковым началом  единое первовещество: вода (Фалес) или воздух (Анаксимен), бесконечное (Анаксимандр), пифагорейцы считали началами предел и беспредельное, порождающие упорядоченный космос, познаваемый посредством числа. Последующие авторы (Эмпедокл, Демокрит) называли не одно, а несколько начал (четыре элемента, бесконечное множество атомов). Подобно Ксенофану, многие из ранних мыслителей критиковали традиционную мифологию и религию.

Философы задумывались о  причинах порядка в мире. Гераклит, Анаксагор учили о правящем миром  разумном начале (Логос, Ум). Парменид формулировал учение об истинном бытии, доступном одной только мысли. Все последующее развитие философии в Греции (от плюралистических систем Эмпедокла и Демокрита, до платонизма) в той или иной степени демонстрирует отклик на поставленные Парменидом проблемы.

Классический период охватывает период примерно с половины 5 в. и  до конца 4 в. до н. э. Период досократиков сменяет софистика. Софисты – странствующие платные учителя добродетели, в центре их внимания – жизнь человека и общества. В знании софисты видели прежде всего средство для достижения жизненного успеха, самым ценным признавали риторику – владение словом, искусство убеждать. Софисты считали относительными традиционные обычаи и нормы морали. Их критика и скептицизм по-своему содействовали переориентации античной философии от познания природы к осмыслению внутреннего мира человека.