Неопозитивизм

 Внимательно  следившие за развитием науки  неопозитивисты использовали эти  достижения для обновления своей  концепции. Совершенно правильные  в пределах математической логики  соображения дали им возможность  отказаться от крайностей карнаповского синтаксического подхода, и прежде всего от конвенционалистского «принципа терпимости».

 Представители  академической семантики стали  утверждать, что семантический подход  обеспечивает возможность связать  воедино сферу знаний и сферу  реальности. Однако они не сумели  выйти за пределы языка, ибо  предложение соотносится не с  предметом, а с предложением  же. Для них «опыт» был системой  слов и предложений, и поэтому  язык являлся единственной реальностью.  Р. Карнап теперь утверждал,  что проблемы философии относятся  не к природе бытия, а к  семантической структуре языка  науки.

Представители общей семантики, например, А Кожибский, видели ее задачи в том, чтобы: а) помочь людям правильно мыслить; б) совершенствовать способы общения отдельных лиц и социальных групп; в) на этой основе излечивать душевные заболевания и соблюдать умственную гигиену. Таким образом, семантика приобрела функции универсальной общественной дисциплины.

1 R. Carnap. Introduction into Semantics and Formalisation of Logic. London, 1959, p. 250.

В 1937 г. в США был создан Институт общей  семантики, а в 1942 г. - Международное  общество общей семантики. С 1943 г. начал  издаваться журнал «ЕТС» («И так далее»). Признанный основатель этой школы, польский инженер А. Кожибский, живший в США, считал, что общая семантика не является «философией», «психологией» или «логикой» в обычном смысле. Общая семантика, по его мнению, объясняет и учит, как более эффективно использовать нашу нервную систему, ибо неправильное пользование языком в личной жизни приводит к патологическим изменениям, в семейной жизни - к разладам и ссорам, а в международных отношениях - к войнам. Гипертрофируя значение языка, представители популярной семантики объясняли все социальные коллизии несовершенством языков.

 Встает  вопрос, какое отношение это имеет  к неопозитивизму? А дело в  том, что средства «эффективного  использования нервной системы»  черпаются из критического анализа  языка, т. е. значений слов, используемых  в повседневном общении и воздействующих  на поведение людей. Поэтому  общая семантика полностью вписывается  в систему неопозитивизма. Кстати, само понятие неопозитивизма, начиная  с 1950-х гг., все больше вытесняется  понятием «аналитическая философия».

 По  мнению семантических позитивистов, несовершенство языков заключается  в том, что они изобилуют  двусмысленными и многозначными  словами и предложениями: есть  синонимы, омонимы, метафоры, общие  понятия и т. д., и это затрудняет  взаимопонимание. Представитель  этой школы американский экономист  и социолог Ст. Чейз написал книгу «Тирания слов», в которой утверждал, что неправильное употребление слов ведет к общественным конфликтам, поэтому надо выбросить из языков многие «вредные» слова, в частности абстракции. Например, разъяснял Чейз, мы чувственно воспринимаем реальный предмет, допустим, карандаш, и обозначаем этот предмет словом «карандаш». Но затем высказываем о карандаше ряд все более абстрактных суждений: «длина этого ка­рандаша - 6 дюймов», «длинные карандаши лучше коротких», «карандаши являются товаром», и т. д. Появляются все более отвлеченные понятия, каждое из них мы обозначаем словом и под каждым мыслим ошибочно реальный предмет; каждая из абстракций - «длина», «товар», «капитал» - становится все более отдаленной от объекта, зажатого между моими пальцами. Абстрактным понятиям никакой предмет в действительности не соответствует. Например, «нация» - это пустая абстракция. Если нация не является личностью, то она, очевидно, не имеет личного чувства чести, поэтому ее честь не может быть оскорблена, - утверждал автор.

 Итак, источником семантического позитивизма  является неправильное истолкование  абстрактных понятий. Из того  факта, что слова в своем  звучании не выражают объективной  природы предмета, семантики заключили,  что слово есть произвольно  избираемый знак, причем знак  не предмета, а понятия. Большинству  же общих понятий в действительности  ничего не соответствует. Но  так как мы привыкли думать, что всякое слово что-то обозначает, то нередко мыслим реально  не существующими фикциями.

 Общая  семантика выдвигалась не как  абстрактная концепция, а как  социальное лекарство от всех  коллизий, при условии устранения  «тирании слов». Для этого семантики предлагали мировую реформу языка, смысл которой заключается в замене несовершенных и двусмысленных «пустых абстракций» одним общим математическим языком. Другой вариант реформы - повсеместное внедрение упрощенного английского языка, свободного от «лишних слов». В 30-е гг. предпринимались безуспешные попытки разработать особую систему «бейсик инглиш», в основу которой положили 850 наиболее употребительных слов английского языка. Некоторые из семантиков считали, что звуковая речь вообще несовершенна, поэтому лучше использовать систему каких-либо технических символов или сигналов, в которой может быть достигнута абсолютная однозначность. Чейз говорил, что речь должна быть подобна языку сигналов животных, ибо «кошачий мир не фальсифицирован верованиями и поэтическими вымыслами».

4. Лингвистический позитивизм

 Лингвистический  позитивизм - еще одна разновидность  неопозитивизма - понимает философию  как аналитическую деятельность. По прояснению языка, но уже не научного, а обыденного. Представители этой философии видят задачу «философа-аналитика» в исследовании фактического употребления естественного разговорного языка с тем, чтобы устранить недоразумения, возникающие вследствие его неправильного использования.

 Лингвистическая  философия сложилась в 30-х гг. в Англии и затем распространилась  в США и Австралии. Основы  лингвистического анализа заложили  английский философ Д. Мур (1873 -1958) и Л. Витгенштейн. Главным для Витгенштейна было не столько доказательство бессмысленности философских проблем (как это было раньше), сколько выяснение их источника. Этот источник усматривался в неправильном употреблении языка, в непонимании его «логики». Поэтому философствование он понимал не как теоретическую деятельность, а как своеобразную «критическую технику», благодаря которой проявляется реально функционирующий язык и устраняется его неверное понимание. «Цель философии, - писал Витгенштейн, - логическое прояснение мыслей. Философия - не теория, а деятельность. Философская работа состоит по существу из разъяснений».1 Все последователи Витгенштейна считают, что философские проблемы возникают в результате нарушения норм использования обыденного языка, злоупотребления повседневным языком. Средством же выявления деятельности языка служит анализ речевой практики.

 Представители  лингвистической философии Г.  Райл (1900 -1976), Дж. Уисдом (1904), Дж. Остин (1911 - 1960), П. Стросон (1919) в духе неопозитивизма считают традиционные проблемы философии псевдопроблемами. Философия, с их точки зрения, не имеет связи с наукой и не может выполнять мировоззренческих функций. Для них характерно абсолютно неисторическое понимание философии; не только отрицание ее как науки, но и дискредитация философии. Неприязнь лингвистического позитивизма к метафизике, однако, не означает, что в своем анализе он не исходит из определенных философских (метафизических) предпосылок. К последним можно отнести абсолютизацию обыденного сознания и повседневного языка.

Во всех социальных вопросах представители  лингвистической философии выступают  с позиции сохранения «статус-кво». Как писал английский философ  М. Корнфорт (1909 -1980), лингвистическая философия и неопозитивизм в целом считают, что все будет ладиться в духе взаимной доброй воли и компромисса. Поэтому такую философию одобряют, ей покровительствуют, она полностью господствует в британских университетах. В своих поздних работах Л. Витгенштейн писал, что философия никоим образом не вмешивается в действительное использование языка, она может, в конечном счете, только описывать его, оставляя все, как оно есть.

 1 Л Вингенштейн. Логико-философский трактат. М., 1955, с. 50.  

8. Постпозитивизм

 Отход  от неопозитивизма, подрыв доверия  к его доктринам связаны также  с тем, что неопозитивисты занимались  главным образом логикой готового  знания, они не интересовались  проблемой развития научного  знания и не разрабатывали  ее.

 В  60 - 70 гг. нашего века развивается  постпозитивизм. Его вдохновитель, английский философ К. Поппер отошел в ряде вопросов от логического позитивизма и рассматривал научное знание как способное к росту, к наполнению и изменению путем смены одной теории другой. Постпозитивисты, к числу которых принадлежат такие широко известные ученые и философы, как Т. Кун (род. 1922 г.), И. Лакатос (1922 - 1974), П. Фейерабенд (1924), С. Тулмин (1922) и др., поставили перед собой задачу выявить формы и методы, позволяющие раскрыть развивающееся содержание научного знания. В методологии и философии науки они создали «историческую шкалу» и сформулировали вывод о том, что логика науки может быть только теорией ее развития. Кроме того, они обратили особое внимание на исследование социокультурных и личностно-мировоззренческих факторов в научном познании; в отличие от лозунга позитивистов «Наука сама себе философия!» считали, что философские утверждения органически входят в «тело» науки. Лакатос, например, рассматривал метафизику как существенную часть науки.

 Историческая  динамика развивающегося знания  получила разработку в фундаментальной  работе Т. Куна «Структура научных революций», изданной в 1963 г. и затрагивающей наиболее актуальные проблемы методологии и истории науки.

 История  науки представлена в работе  Т. Куна как чередование эпизодов  конкурентной борьбы между различными научными сообществами (понятие «научное сообщество» введено в научный оборот одним из основателей постпозитивизма английским философом и ученым М. Полани).

1 М.  Борн. Физика в жизни моего  поколения. М.-Л., 1963, cc. 93, 94.

2 Русский  перевод - Т. Кун. «Структура  научных революций». М., 1977.

 Члены научных сообществ, принимают определенные модели научной деятельности - совокупность теоретических стандартов, методологических норм, ценностных критериев, мировоззренческих установок. В рамках такой модели (парадигмы или «дисциплинарной матрицы») решаются «задачи-головоломки»; господство такой модели есть период «нормальной науки». Этот период заканчивается, если парадигма взрывается под влиянием противоречий между теориями и фактами («аномалий»), назревших в ее рамках. Наступает кризис или «революционный переход», когда создаются новые парадигмы, оспаривающие первенство; они должны хотя бы частично разрешить противоречия и дать истолкование аномалий. Когда одна из них побеждает, начинается новый «нормальный» период в развитии науки. Переход к новой парадигме позволяет фиксировать изменение научного знания, преодолевать кризис и перестраивать фундаментальные теоретические представления. Т. Кун выступает против абсолютных и неизменных критериев научности у логических позитивистов и настаивает на их исторической относительности.

 Историческую  модель развития научного знания  отстаивают также другие представители  этого направления - С. Тулмин и И. Лакатос. Так, Лакатос считает, что «догмы логического позитивизма гибельны для истории и философии математики», ибо «в соответствии с логическим позитивизмом исключительной задачей философии является построение «формализованных» языков, в которых искусственно замораживаются состояния науки».

 Лакатос представляет развитие науки как непрерывный процесс выдвижения и уточнения гипотез. По его мнению, процесс изменения в развитии исторического знания представляет непрерывную смену научно-исследовательских программ. В самом деле, специфику современной науки определяют комплексные исследовательские программы, в которых принимают участие специалисты из различных областей. Таким образом, сращиваются в единой системе деятельности теоретические и экспериментальные, прикладные и фундаментальные знания.

1 И.  Лакатос. Доказательства и опровержения. М., 1967, с. 7, 130.

 Методология Лакатоса включает в себя противоположные процессы; негативную эвристику, которая учит, как следует сохранять основные предположения и постулаты программы при столкновении с противоречащими ей фактами. В классической механике, рассматриваемой как исследовательская программа, такими основными положениями являются известные законы Ньютона. Противоположным процессом, входящим в методологию исследовательских программ, является позитивная эвристика, которая учит, как совершенствовать и конкретизировать теории, формируемые на основе данной программы, каким испытаниям следует подвергать принятые положения. Как видим, в этих утверждениях объективно имеются диалектические моменты, поскольку движущей слой развития научного знания признаются противоречия. 

 Вместе  с тем у представителей «исторической  школы» имеются определенные  уязвимые стороны. Так, Т. Кун  отрицает преемственность в развитии  науки, утверждая, что научные  теории независимы друг от  друга, несопоставимы, так как  парадигмы представляют собой  замкнутое образование. Знание, накопленное  предыдущей парадигмой, отбрасывается  после ее крушения, а научные  сообщества вытесняют друг друга.  Подобный вывод порожден тем,  что Т. Кун, так же, как и  Фейерабенд, в отличие от логических позитивистов, отрицает теоретически нейтральный язык наблюдателя. Научный факт - это некоторый чувственный образ, а видение ученого происходит с позиции определенной теории и принятой парадигмы.