Межнациональные конфликты

Конфликты «по вертикали» могут продуцироваться законодательными актами >как центральной, так и  местной власти. Это хорошо видно  на примере законодательного регулирования  вопросов государственного языка. С  одной стороны, конституции бывших союзных республик СССР признавали за национальным языком статус государственного лишь для республик Закавказья, что, естественно, провоцировало в других республиках межэтническую напряженность, особенно в контексте проводившейся  тогда русификаторской политики. Но с другой стороны, принятые в последние  годы на волне «парада суверенитетов» в некоторых новых государствах категоричные законы о национальном языке как единственном государственном  игнорируют сложившиеся этническо-культурные реальности и тоже служат источником межэтнической напряженности.

Собственно, в последнем  случае мы уже перешли на уровень  внутринационального законодательства, что подчеркивает условность классификации. В этом последнем разделе есть и другие примеры национальных законов, провоцирующих межэтнические конфликты. Обратимся к Прибалтике. Если принятые там законы о языке в целом  вполне отвечают логике права и справедливости (с вопросами правоприменения дело, к сожалению, не столь благополучно), то с законодательной политикой в области гражданства и связанных с ним политических прав сложилось, к сожалению, иное положение. Мы имеем дело с так называемым правонарушающим законодательством, которое, естественно, создает почву для межэтнических конфликтов с разными вариантами развития. Думается, в подобных случаях следует говорить о квазиправовой (т.е. юридической по способу принятия, но во всяком случае отчасти неправовой по сути) форме межнациональных конфликтов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

Даже в самых острых конфликтных ситуациях (а может  быть, особенно в них) одной из первых промежуточных фаз урегулирования должна быть юридизация конфликта. Это предполагает: во-первых, прекращение насилия; во-вторых, организацию диалога между сторонами конфликта; в-третьих, обеспечение участия в таком диалоге полномочных и ответственных представителей каждой стороны, лучше всего – государственных органов (а не, скажем, лидеров экстремистских групп или «полевых командиров»); в-четвертых, формулирование требований и претензий каждой из сторон в категориях, хотя бы в принципе подлежащих юридическому переформулированию и правовой оценке; в-пятых, юридическую фиксацию итогов каждой из стадий переговоров, в том числе поддающихся контролю обязательств каждой из сторон; в-шестых, максимально определенное формулирование условий итогового соглашения, придание этому соглашению легитимности с помощью какой-либо из форм его ратификации или народного одобрения. Из перечисленного, думается, ясно, что среди ключевых фигур участников переговоров должны быть юристы. Очень важна также роль посредников, о которой будет сказано несколько позже. Но, разумеется, само по себе подписание каких-либо соглашений еще не гарантирует погашения конфликта Определяющей является готовность сторон их выполнять, а не использовать в качестве «дымовой завесы» для продолжения попыток добиваться своих целей неправовыми средствами.

А для этого, в свою очередь, необходимо хотя бы частичное преодоление  конфликта интересов или по крайней мере снижение его остроты, к чему может повести, например, появление в отношениях между сторонами новых стимулов. Скажем, суровая экономическая необходимость, заинтересованность сторон в ресурсах друг друга, «премии» за урегулирование конфликта в виде международной или иностранной помощи могут (правда не всегда) переключить интересы конфликтующих сторон в иную плоскость и значительно притушить конфликт.

Таки.м образом, в социально-политическом плане пути к преодолению конфликтов лежат либо через хотя бы частичное удовлетворение требований сторон, либо через понижение для них актуальности предмета конфликта. Но есть еще и другая, очень важная, эмоционально-когнитивная сторона проблемы.

Многие межнациональные  конфликты можно в известном  смысле назвать ложными, поскольку  в их основе лежат не объективные  противоречия, а непонимание позиций  и целей другой стоорны, приписывание ей враждебных намерений, что порождает неадекватное чувство опасности, угрозы. Примеров здесь можно привести очень много: это и недоверие к русскоязычной диаспоре в странах ближнего зарубежья, и боязнь кавказцев или уроженцев Средней Азии и Центральной России, и бредни относительно пресловутого «жидо-масонского заговора». Естественно, такие чувства рационализируются через тенденциозный подбор бытовых и иных примеров; воздействующих на обыденное сознание. И разумеется, эту благодатную почву всячески стараются использовать разыгрывающие национальную карту политиканы. Действительно, феномен психологического противопоставления «мы» и «они» коренится в глубоких слоях общественного подсознания, и бороться с ним очень непросто, хотя и абсолютно, необходимо В нашей теории это обозначается как снятие или хотя бы ослабление ложного конфликта. Его, в частности, можно достичь с помощью образовательной, воспитательно-разъяснительной работы среди населения. Причем апеллировать следует не только к рациональным, интеллектуальным уровням человеческой психики, но и к эмоциям, к массовым настроениям.

В этой связи следует сказать  несколько слов о роли национальной интеллигенции. Одной из благородных  традиций российской интеллигенции  всегда была поддержка народов, угнетаемых имперской властью на территории собственного государства, защита их от притеснений центральной власти. И такая позиция, как правило, отнюдь не рассматривалась в интеллигентских  кругах как национальное предательство, а, напротив, имела отчетливую патриотическую мотивацию. Вспомним хотя бы герценовские слова 1863 г.: «Мы за Польшу потому, что мы за Россию», – или общественную позицию В.Г. Короленко в связи с так называемым мултанским жертвоприношением, или общественный резонанс в связи с «делом Бейлиса» в 1912 г. И в недавние времена, в период отнюдь не бескровной агонии СССР, российская интеллигенция в большинстве своем оказывала поддержку республиканским движениям за самоопределение – в вопросе о Прибалтике, в тбилисских событиях, в карабахскам кризисе. Свой нравственный долг интеллигенции большой нации она видела в том, чтобы помочь нациям малым обрести свободу. И здесь она была едина с интеллигенцией этих малых наций.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список используемой  литературы

 

 

1. Ачкасов В.А., Гуторов В.А. Политология: Учебник. – М.: Юрайт, 2006. – 692 с.
2. Баранов Н.А., Исаев Б.А. Политические отношения и политический процесс в современной России: Курс лекций. – СПб.: Питер-пресс, 2008. – 394 с.
3. Мировая политика и международные отношения: Учебное пособие / Под ред. С.В.Ланцова и В.А.Ачкасова. – СПб.: Питер, 2005. – 443 с.

 

4. Weber M. Economy and Society. N Y, 1968. Vol. 1. P. 389.
5. См.: Волжан В., Оболонский А. Национальные проблемы глазами психоанализа с политологическим комментарием//Обществ науки и современность. 1992. № 6. С. 32.
6. Volkan V. The Need to Have Entmies & Allies From Clinical Practice to International Relationships. NY. 1988. P. 92.
7. См.: Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. М, 1968 С. 50—57.
8. См., напр.: Тишков В А. Социальное и национальное в историко-антро-пологической перспективе//Вопр. философии. 1990. – № 12. С. 3—15.
9. Чаадаев П. Я. Афоризмы и заметки//Вопр. философии. 1986. № 1
10. Толстой Л.Н.. Полн. собр. соч. В 90 т. М, 1970. Т. 39. С. 65
11. Соловьев В. С. Русская идея//Россия глазами русского. М, 1991. С. 321.
12. См.: Соловьев В.С. Национальный вопрос в России. Соч. В 2 т. М., 1989 Т. 1
13. Об этом см, напр. Оболонский А.В. Общественное мнение и настроение как факторы демократического управления//Политические институты и обновле ние общества М, 1989 С. 45—55.