Антипсихиатрия

Исследователи выделяют также  различные ветви антипсихиатрии по критерию национальности: английская антипсихиатрия, американская, французская, итальянская и т. п.^[3]:8 По мнению М. Т. Берлима, М. П. Флека и Э. Шортера, «так называемые антипсихиатры представляют собой группу людей, не имеющих друг с другом почти ничего общего за исключением того, что все они по разным причинам были критически настроены по отношению к психиатрии и психиатрам»^[1][3]:7.

3. Ключевые проблемы

Согласно О. Власовой, ключевыми  проблемами, поднимаемыми антипсихиатрией в различных её формах, можно назвать проблемы^[3]:7:

• экзистенциальных предпосылок психического заболевания;
• онтологического статуса психического заболевания;
• места безумца в обществе;
• институционализации и деинституционализации;
• методов лечения психического заболевания;
• подавления личности и функционирования институтов власти;
• особенностей межличностного взаимодействия;
• неосознаваемых механизмов образования и функционирования группы и общества;
• защиты прав психически больных людей.

Теоретические аспекты антипсихиатрического движения отражены в книгах Дэвида Купера «Психиатрия и антипсихиатрия»^[17] и Рональда Лэйнга «Политика переживания»^[18], появившихся в 1967 году, а также в книге «Разум и насилие»^[19], появившейся в 1964 году в результате их совместной работы. Немного позже также вышли книги Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху»^[20] и Томаса Саса «Миф душевной болезни»^[21][22], внёсшие значительный вклад в антипсихиатрическое движение.

Антипсихиатрическое движение поставило два принципиальных вопроса:

• классификации и критерии психических расстройств являются нечёткими и произвольными, допуская множество толкований и мнений о том, насколько они соответствуют основным медицинским стандартам;
• широко распространенные психиатрические методы лечения приносят пациентам гораздо больше вреда, чем пользы^[23].

Антипсихиатрическое движение способствовало появлению критики в адрес психиатрии. В частности, критике подвергались:

• неправомерное использование медицинских категорий и методов в отношении социальных и психических явлений;
• конвенциональный характер психиатрических нозологических категорий, их высокая степень условности и сомнительный медицинский статус, установленный посредством политических решений и, в частности, процедур голосования Американской психиатрической ассоциации, включающей данные категории в Справочник по диагностике и статистике психических расстройств (DSM), на основе которого составлен психиатрический раздел Международной классификации болезней (МКБ)^[24][25][26];
• недостаточная теоретическая и клиническая обоснованность распределения данных категорий по рубрикам в составленных классификациях^[24];
• чрезмерные токсичность, седативное и побочные действия антипсихотических препаратов, их способность вызывать гибель нервных клеток головного мозга^[23][26];
• отсутствие чётко очерченного и законодательно закреплённого стандарта психической нормальности^[27];
• широкое применение недобровольного лечения;
• игнорирование других подходов к психическим расстройствам;
• компрометирующие связи с фармацевтическими компаниями^[24];
• жестокое обращение с пациентами и жесткий контроль за ними.

Антипсихиатрическое движение способствовало ограничению применения негуманных методов лечения и развивалось благодаря людям с негативным опытом пребывания в психиатрических учреждениях. Среди тех, кого госпитализировали в психиатрические учреждения в недобровольном порядке (в том числе с применением физической силы) и подвергали недобровольному лечению или физическому стеснению, были и те, кто считал, что пострадал или что мог бы получить другой, более эффективный вид помощи. По мере того, как формировалось движение прошедших через психиатрические учреждения или пострадавших в них, оно добивалось, чтобы их признали психически здоровыми, восстановили в правах, предоставили возможность самостоятельно распоряжаться собственной жизнью или полную свободу. Предпринимались попытки преодолеть стигматизацию и дискриминацию, связанную с ограничениями дееспособности, оказать помощь и поддержку людям, имеющим проблемы с психическим здоровьем, для того, чтобы они смогли принять более активное участие в трудовой и социальной жизни (например, через общественные организации), в работе психиатрической службы и её оценке.

4. Медикализация девиантности

Киттри исследовал ряд девиантных проявлений, таких как наркотическая зависимость, гомосексуальность, алкоголизм и психическое заболевание, и продемонстрировал, что такие проявления считались проблемами сначала морального, затем правового характера, а в настоящее время считаются проблемами медицинского характера^[28]:1[29]. Как результат данного восприятия, неординарные люди с отклонениями от нормы подвергались социальному контролю морального, правового и затем медицинского характера^[28]:1. Аналогичным образом, Конрад и Шнайдер заключают свой обзор о медикализации девиантности мнением, что можно обнаружить три основные парадигмы, от которых зависели значения понятия девиантности в различные исторические периоды: девиантность как грех, девиантность как проступок и девиантность как заболевание^{[28]:1[30]:36}.

5. Институционализация  психиатрии

Институционализации психиатрии посвящены две книги — книга  французского философа и исследователя  гуманитарного профиля Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху»^[20] и книга немецкого психиатра Клауса Дёрнера «Гражданин и безумие»^[31].

Как показывает Дёрнер, возникновение психиатрии пришлось на период зарождения промышленного капитализма, отмеченный индустриализацией — перемещением производства из мануфактур на фабрики и переходом от ручного труда к машинному производству. Данный процесс вёл к расслоению гражданской общественности, когда одна часть её среднего слоя становилась богаче, а другая — беднее. С одной стороны, индустриализация разрушила основы существования множества людей, потерявших в новых условиях прежнюю работу. С другой стороны, возникла необходимость в привлечении на фабрики как можно более дешевой и доступной рабочей силы^[31]. Дёрнер пишет:

Промышленной революции  нужен новый тип человека —  промышленный рабочий, и она стремится  найти таких людей и отделить их от остальных. Поэтому теперь необходимо отделить бедняков от безумных, а следовательно, и создать специальные заведения для обеих групп, фабрики и психиатрические больницы. Новый человеческий тип промышленного рабочего должен обладать следующими качествами: он должен быть беден, а значит, непритязателен и дёшев; свободен, то есть иметь обязанности только перед промышленным предприятием; безлик, то есть лишён значительных индивидуальных особенностей; надёжен, то есть способен выполнять однообразную работу; предсказуем в своих действиях, что позволяет делать долгосрочные промышленные расчёты, как и в отношении машин. Именно в силу множества индивидуальных различий и особенностей безумных и невозможности предугадать их поведение они не подходят, с точки зрения предпринимателей, для фабричной работы и не соответствуют требованию абсолютной пригодности, поэтому исключаются из сферы промышленного производства^[31].

Таким образом, исключение безумных из сферы промышленного производства неизбежно приводит их в сферу  психиатрии — в стены психиатрических  больниц.

Мишель Фуко (1926—1984), французский  исследователь гуманитарного профиля, занимавшийся проблемами институционализации  психиатрии

Книга Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху», первое издание которой вышло под  названием «Безумие и неразумие. История безумия в классическую эпоху»^[32] в парижском издательстве «Pion» в мае 1961 года, дала значительный импульс развитию антипсихиатрического движения и появлению критических настроений в отношении психиатрии, сразу став предметом внимания Лэйнга и Купера. В результате их совместных настойчивых усилий был сделан английский перевод её сокращённого варианта, выпущенного на французском языке в 1964 году с её выходом в карманном формате. Английский перевод появился в 1965 году под названием «Безумие и цивилизация: История сумасшествия в век разума»^[33] в серии «Исследования по экзистенциализму и феноменологии», составителем которой был Лэйнг. Предисловие к книге написал Купер^[34].