Социальная психология групп. О понятии «группа» в социальной психологии

Социальная психология групп. О понятии «группа» в социальной психологии. А.И. Донцов (Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1997. № 4. С. 17-25.)

Этимологически «группа» восходит к двум корням: «узел» и «круг». В XVII в. термин «группа» (от итальянского groppo, gruppo) использовался художниками  и скульпторами для обозначения  такого способа компоновки изобразительного материала, при котором фигуры, образуя  доступное взору единство, производят целостное художественное впечатление. В XVIII в. это слово широко распространяется как указание на возможность объединения  некоторого числа однородных неодушевленных объектов и начинает употребляться  для наименования реальных человеческих общностей, члены которых обладают каким-либо отличающим их общим признаком.

Однако потребовалось целое  столетие, пока явление, обозначаемое словом «группа», стало предметом  широкого и осознанного научно-психологического интереса. Психологическое открытие социальной группы как особой реальности человеческих отношений произошло  во второй половине XIX в. и послужило  решающим стимулом развития новой «парадной» ветви психологического и социологического знания – социальной психологии. Именно в это время К.Д. Кавелин, П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский, Н.Н. Надеждин, Г.В. Плеханов, А.А. Потебня и другие в России, В. Вундт, Г. Зиммель, Ф. Теннис в Германии, Д.С. Милль и Г. Спенсер в Англии, С. Сигеле в Италии, Э. Дюркгейм, Г. Лебон  и Г. Тард во Франции, Ф. Гиддингс, Ч, Кули, Э. Росс, А. Смолл, У. Томас и  Л. Уорд в США, пытаясь осмыслить  общественно-исторические процессы своего времени (формирование государств, революции, войны, индустриализацию, урбанизацию, возросшую социальную и профессиональную мобильность населения и пр.), обратились к анализу – преимущественно  умозрительному – психологических  особенностей народов, общества, масс, толпы, публики, полагая, что именно психология больших социальных общностей  определяет ход истории. К концу XIX в. в понятийный аппарат социальной психологии прочно вошли такие понятия, как «национальный характер», «национальное  сознание (самосознание)», «социальное  мышление», «менталитет», «коллективные  представления», «массовое поведение», «лидерство» и др.

Утверждение естественно-научной  парадигмы в социальной психологии, ориентированной на идеал строгого объективного физического знания, а  также запросы различных сфер общественной практики послужили причиной того, что в 10-20-е гг. XX в. главным  объектом эмпирического (прежде всего  экспериментального) изучения постепенно становится малая группа – ближайшее  социальное окружение человека, среда  его непосредственного общения. В.М. Бехтерев и М.В. Ланге, а вслед  за ними Б.В. Беляев, А.С. Залужный и другие российские ученые, их американские коллеги  Ф. Олпорт, Ф. Трэшер, У. Макдуголл, переехавший  к тому времени в США, немецкий исследователь В. Мёде на основе разнообразных  эмпирических данных приходят к единому  выводу, что взаимодействие с другими  людьми и даже их присутствие –  реальное, воображаемое или подразумеваемое  – существенно влияет на мысли, чувства  и поведение человека и, более  того, сопровождается возникновением «надындивидуальных» явлений, свойственных некоторой совокупности лиц как  целому. В те же 20-е гг. пристальное  внимание малой группе начали уделять  психотерапевты, педагоги, социальные работники, расценившие ее как важное условие и необходимый контекст эффективного разнопланового воздействия  на индивида.

С 30-х гг. интерес к психологической  проблематике групп приобретает  массовый и устойчивый характер, особенно в США. Давно ставшие классическими  исследования Э. Мэйо, Я. Морено, М. Шерифа, К. Левина, его первых американских учеников Р. Липпита, Р. Уайта, Д. Картрайта, Л. Фестингера, к которым несколько  позже примкнули А. Бейвелас, Дж. Френч, М. Дойч, Дж. Тибо, Г. Келли, заложили основу современного понимания природы  внутригрупповых процессов, равно  как и продемонстрировали возможности  работы с группой как объектом и инструментом психотехнического  воздействия.

Что именно стремились и стремятся  понять психологи, изучая группы? Может  показаться парадоксальным, но, несмотря на без малого полуторавековую традицию социально-психологического исследования человеческих общностей, проблемная область  их анализа осознана авторами отнюдь не единодушно и не окончательно. В  чем состоят те фундаментальные  неясности, которые позволяют считать  группу в полном смысле слова проблемой (от греч. «трудность, преграда») социально-психологического знания? По моему мнению, история  и современное состояние психологического изучения социальных групп – это  систематически возобновляющиеся попытки  ответить на пять блоков фундаментальных  вопросов.

1. Как первоначально номинальная общность некогда посторонних людей превращается в реальную психологическую общность? Благодаря чему возникают и в чем состоят феномены и процессы, знаменующие рождение группы как целостного психологического образования? Как появляется и проявляется групповая сплоченность?
2. Каков цикл жизнедеятельности группы от момента возникновения до распада? Каковы предпосылки и механизмы ее перехода от одного качественного состояния к другому? Какие факторы определяют длительность существования группы?
3. Какие процессы обеспечивают стабильность и эффективность функционирования группы как коллективного субъекта общей деятельности? Каковы способы стимуляции ее продуктивности? Как возникает и реализуется руководящее начало групповой активности? Как происходит функционально-ролевая дифференциация членов группы либо ее подгрупп? Влияет ли структура взаимодействия людей в группе на характер их межличностных отношений?
4. Как зависит психологическая динамика группы от ее положения в обществе? В какой степени социальный статус группы предопределяет траекторию ее жизненного пути? Как связаны внутригрупповые процессы и феномены с особенностями межгрупповых отношений данной группы?
5. Происходит ли что-либо с человеком, когда он становится членом группы? Изменяются ли его взгляды, ценности, привычки, пристрастия? Если да, каковы механизмы воздействия группы на личность и насколько глубоки его последствия? Может ли и при каких условиях отдельная личность выступить фактором групповой динамики? Как сказываются на судьбе группы индивидуально-психологические особенности ее участников?

Многообразие социальных объединений, выступавших объектами психологического анализа на протяжении полутора столетий, равно как и серьезные трансформации, которые они претерпели за этот период, исключают однозначность встречающихся  в литературе ответов на поставленные вопросы. Однако направленность их решения  просматривается достаточно четко: она продиктована сложившимся пониманием сущности социальной группы как относительно устойчивой совокупности людей, исторически связанных общностью ценностей, целей, средств либо условий социальной жизнедеятельности. Конечно, сама по себе эта дефиниция, впрочем, как и любая другая из многих десятков существующих в социальной психологии, не позволяет полностью и всесторонне охарактеризовать психологическое своеобразие столь многопланового явления, как человеческая группа. Давно известно, что всякое явление всегда богаче собственной сущности. Многоликость, динамичность и изменчивость реальных социальных групп не могут быть сведены к остающимся неизменными их сущностным свойствам – стабильности, историчности, общности жизнедеятельности. Однако другого пути у нас нет, ибо дать определение какого-либо объекта – это значит сформулировать критерии его отличия от других объектов, критерий же (от греч. «мерило, пробный камень») может быть только устойчивым, следовательно, сущностным отличительным признаком. Какими же качествами должна обладать некоторая совокупность людей, чтобы ее можно было отнести к разряду социальных групп?

Детальный анализ социально-психологических  представлений о природе социальной труппы, сложившихся в русле различных  теоретических ориентаций к числу  главных отличительных признаков  социальной группы позволяет отнести  следующие:

1. включенность человеческой общности в более широкий социальный контекст, систему общественных отношений, определяющих возможность возникновения, смысл и пределы существования группы и задающих (прямо или от противного) модели, нормы или правила межиндивидуального и коллективного поведения и межгрупповых отношений;
2. наличие у членов группы значимого основания (причины) сообща находиться в Hejt, отвечающего интересам всех ее участников и способствующего реализации потребностей каждого;
3. сходство участи состоящих в группе людей, которые разделяют условия, события жизни и их последствия и в силу этого обладают общностью впечатлений и переживаний;
4. длительность существования, достаточная для возникновения не только специфического языка и каналов внутригруп-повых коммуникаций, но и коллективных истории-(традиций, воспоминаний, ритуалов) и культуры (представлений, ценностей, символов, памятников), оказывающих унифицирующее воздействие на мироощущение членов группы и тем самым сближающих их;
5. разделение и дифференциация функциональных ролей (позиций) между членами группы или ее подгруппами, обусловленные характером общих целей и задач, условий и средств их реализации, составом, уровнем квалификации и склонностями образующих группу лиц, что предполагает кооперативную взаимозависимость участников, комплементарность (взаимодополнительность) внутригрупповых отношений;
6. наличие органов (инстанций) планирования, координации, контроля групповой жизнедеятельности и индивидуального поведения, которые персонифицированы в лице одного из членов группы, наделенного особым статусом (вождя, монарха, лидера, руководителя и т.п.), представлены подгруппой, обладающей специальными полномочиями (парламент, политбюро, дирекция, ректорат и т.п.), либо распределены между членами группы и обеспечивают целенаправленность, упорядоченность и стабильность ее существования;
7. осознание участниками своей принадлежности к группе, самокатегоризация в качестве ее представителей, более сходных друг с другом, чем с членами иных объединений, возникновение на этой основе чувства «Мы» («Свои») и «Они» («Чужие») с тенденцией переоценивать достоинства первых и недостатки вторых, особенно в ситуации межгруппового конфликта, стимулирующего рост внутригрупповой солидарности за счет частичной деперсонификации самовосприятия членов группы, рассматривающих себя в ситуации угрозы извне как ее равнозначных защитников, а не изолированных обладателей уникальных особенностей;
8. признание данной человеческой общности как группы ее социальным окружением, обусловленное участием группы в процессе межгрупповой дифференциации, способствующей становлению и обособлению отдельных общественных объединений и позволяющей со стороны различать их в сложной структуре социального целого и идентифицировать их представителей на основе разделяемых сообществом критериев, сколь бы схематичны, ригидны и пристрастны они ни были стереотипизированность и эмоциональность межгрупповых представлений, возможно, позволяют сомневаться в их истинности, но отнюдь не препятствуют эффективному опознанию и категоризации как самих групп, так и их участников.

Каким образом ограниченная в социальном пространстве совокупность людей приобретает  названные признаки социальной группы? Благодаря чему исторически конкретное множество лиц становится коллективным субъектом социально-психологических  феноменов? Г.М. Андреева, Л.П. Буева, А.В. Петровский, ряд других отечественных  исследователей, в том числе автор  этих строк, считают главным системообразующим  и интегрирующим основанием группы социально обусловленную совместную предметную деятельность. В первом приближении она может быть понята как организованная система активности взаимодействующих индивидов, направленная на целесообразное производство (воспроизводство) объектов материальной и духовной культуры, т.е. совокупности ценностей, характеризующих  способ существования общества в  данный исторический период. Содержание и формы групповой жизнедеятельности  в итоге продиктованы палитрой общественных потребностей и возможностей. Социальный контекст определяет материальные и  организационные предпосылки образования  группы, задает цели, средства и условия  групповой активности, а во многом и состав реализующих ее индивидов.

Говоря о психологии социальной группы, до сих пор мы пытались определить, какие свойства должна приобрести некая  совокупность людей, чтобы стать  действительной человеческой общностью! Анализ социально-психологических  трактовок группы к таким свойствам  позволил отнести устойчивость существования, преобладание интегративаных тенденций, достаточную отчетливость групповых  границ, возникновение чувства «Мы», близость норм и моделей поведения  и другие» перечисленные выше. Попробуем теперь подойти к той  же проблеме с иной стороны. Задумаемся (чего должна быть лишена социальная группа, чтобы, утратив названные свойства, превратиться в номинальную совокупность людей, не обладающую какой бы то ни было «коллективной психологией»?. В другой формулировке: чел отличается условная группа лиц, обычно выделяемая в статистике, от реальной?. Ответ  не прост, но очевиден – отсутствием  взаимосвязи и взаимозависимости  участников в образе жизни, определяющем возможность и способ удовлетворения значимых потребностей, интересов и  целей.

Формы групповой взаимозависимости  людей столь же многообразны, как  сами человеческие объединения. Это  язык, территория, одежда, каналы коммуникаций, обычаи, традиции, ритуалы, символы, убеждения, верования, объединяющие представителей этнических, политических, религиозных  и других больших групп. Это общее  зрелище, массовое действие или событие  – концерт рок-звезды, демонстрация, стихийное бедствие, временно сближающие порой значительное количество посторонних  лиц. Это непосредственно наблюдаемое  взаимодействие нескольких лиц, активно  помогающих друг другу достичь общей  цели: вытащить невод, потушить пожар  или сыграть спектакль. Это зачастую скрытые от беглого взгляда эмоциональные  взаимоотношения членов футбольной команды, армейского взвода, педагогического  коллектива и иных малых групп: любовь и ненависть, жертвенность и эгоизм – тоже проявления созависимости. Это, наконец, сам способ повседневного  бытия человека, усердно воспроизводящего общественные – внутренне предполагающие наличие других людей – порядки  даже на необитаемом острове. Можно, как известно, страдать одиночеством в толпе, но и незримая толпа способна отравить уединение.

Простые и сложные, прямые и опосредованные межиндивидуальные связи порождены  групповым характером человеческой жизнедеятельности и не могут  быть адекватно поняты в отрыве от ее содержательных и структурно-функциональных особенностей. Группа присяжных заседателей, выносящих решение о виновности подсудимого, и жюри музыкального конкурса, определяющее лауреата, могут быть идентичны по численности, половозрастному  составу, длительности существования  и иным признакам, но как же различна царящая в них психологическая  атмосфера! Впрочем, подобные различия можно обнаружить и при сравнении  групп с более сопоставимыми  целями деятельности. Хотя и членов королевской фамилии, и казацкий род объединяют отношения родства, способы их поддержания далеко не тождественны. Целостная система  активности взаимодействующих индивидов  выступает как способ реализации определенного вида совместной деятельности, а сама группа – как ее совокупный субъект в исторически конкретном общественном контексте. Социально  обусловленные закономерности осуществления  и воспроизводства совместной деятельности – материальной или духовной, производственной или семейной, созидательной или  деструктивной, творческой или рутинной – и приводят к возникновению  группы как реальной психологической  общности. Отомрет деятельность –  прервется общность, а вместе с  ней перестанет существовать группа. Показательно, что содержание, способ возникновения, форма осуществления, длительность существования совместной деятельности, количество и характер взаимосвязей ее участников являются главными основаниями классификации  групп. По числу участников («размеру») различают малые и большие  группы, по непосредственности взаимодействия и взаимоотношений – первичные  и вторичные, по способу образования  – спонтанно возникшие, неформальные (неофициальные, «естественные») и институционально созданные, формальные (официальные) группы, по длительности существования –  временные и постоянные, по степени  регламентации групповой жизнедеятельности  – организованные и неорганизовянные, по проницаемости границ – открытые и закрытые, по личностной значимости для участников – референтные  группы и группы членства, по уровню развития – становящиеся (вновь  созданные, «диффузные») и развитые группы (коллективы). Названные основания  классификации имеют эмпирический характер и представляют собой совокупность взаимосвязанных дихотомических, точнее – псевдодихотомических делений, используемых для упорядоченного описания реальных групп, обычно противопоставляемых  условным, искусственно сконструированным  исследователем по определенному признаку.