В полученных вариантах  в 90% требований присутствуют императивные структуры как часть всей формулировки:

     - Bringen Sie das endlich in Ordnung!// Приведите это в порядок, в конце концов!

     Более чем в 50% полученных формулировок негативная «программа» высказывания направленно  реализует «прямодушие» немецкого  менталитета:

     - Was ist denn für'n Schrott?// Что это за металлолом?

           В невежливых вариантах  требований почти нет косвенных  формулировок: адресант стремится к  честности и избегает «непонятности».

           Третья аксиома, в  которой постулируется зависимость  последовательности коммуникативных  действий, проявляет следующие характеристики:

           1. Социокультурно  детерминированное мейотическое  косвенное выражение требования  как его конвенциональное оформление  является универсальным началом  последовательности коммуникативных  действий в условиях стандарта  вежливой формы в немецкой  лингвокультуре.  

           2. Этнокультурный  параметр коммуникативного действия, реализующего требование, проявляется  в обусловленной менталитетом  априорности выбора в пользу  средств выражения «немецкого  прямодушия»: использование императива  как основной формы выражения  невежливого требования демонстрирует  лингвокультурную доминанту, не  зависящую от уровня интеракции  и его маркированности. 

     Четвертая аксиома определяет обязательность комбинирования  цифрового и аналогического способа коммуникации и дополняет вторую аксиому тем, что закрепляет за цифровым (вербальным) способом содержательное наполнение коммуникации, а за аналогическим (невербальным) – выражение отношения и к партнеру по коммуникации, и к содержанию коммуникации.  Достаточно показательными в анализе взаимодействия и соотношения цифрового и аналогического способов коммуникации являются наблюдения и советы, предлагаемые в «литературе путешествий» как одном из источников формирования межкультурной компетенции. Так, самый главный «поведенческий» совет для русскоязычных гостей Германии в «иронических заметках «нашего» человека, прожившего в Германии более десятка лет»  – это совет в пользу доминанты аналогического способа как гарантии благополучного пребывания в «чужой» стране:

• освободить руки, отказавшись от сумок в пользу рюкзака – «если вы не хотите выглядеть чужаком, у вас не должно быть в руках никакой поклажи»,
• не носить головных уборов – «шапки долой, если хотите выглядеть как бюргер»

     1. Социокультурное и этнокультурное  измерения четвертой аксиомы,  проявляются, таким образом, в  интуитивном соблюдении пропорции  вербального и невербального  способов коммуникации, которая  являет собой, по существу, «автоматизм»  традиционного поведения в рамках  определенной лингвокультуры, который  должен быть компенсирован в  инокультурной коммуникативной  компетенции целерациональным знанием  о том, как могут быть оформлены  интеракции.

     2. Совершение коммуникативных действий  в межкультурной плоскости коммуникации  должно учитывать априорное знание  о различии соотношения вербального  и невербального компонентов  поведения в пределах данной  лингвокультуры, которое позволяет  успешно решать коммуникативные  задачи в режиме адекватного  отношения к «другости» инокультурного  партнера.

     Социокультурное наполнение пятой аксиомы коммуникации, базирующейся на разности ролевых структур, симметричности или комплементарности интеракции, было предпринято в рамках лингвокультурологического анализа национального поведения на универсально значимом примере правил фатической коммуникации, знание которых является одним из важнейших компонентов социокоммуникативной компетенции. Это знание основывается на принятой в лингвокультуре оппозиции ты/Вы и всеми связанными с ее функционированием формами.

     В данной работе в качестве одного из примеров проверки действенности данной аксиомы в социокультурной и этнокультурной плоскостях использован переход на ты в общении с неравными, с точки зрения представителя русской лингвокультуры, по возрасту и/или положению, но близкими партнерами по коммуникации, который принят в западных культурах. Русскоязычному коммуниканту этот переход дает иной, в большинстве своем, положительный ракурс социального самосознания, и готовность «принять» симметричную поведенческую структуру рассматривается как проявление тенденции к глобальному отказу от формальных барьеров в коммуникации, к простоте, естественности, устранению искусственных рамок, осложняющих диалог.

     Проведенный анализ пяти аксиом коммуникации в  социо- и этнокультурных проекциях  завершен в данном исследовании выводом в форме новой, шестой аксиомы, вне которой интерпретация коммуникации как функциональной плоскости культуры не представляется возможной: коммуникативные действия во всех интеракционных плоскостях детерминируются аксиомами сознания, которые составляют матрицу менталитета данного сообщества как комплексного этно- и социокультурного феномена.  Предлагаемая аксиома является «продуктом» эпохи глобализации и мультикультурности, обусловившей комплексную  установку в изучении сущностей коммуникативных процессов. Ее действенность продемонстрирована в предпринятом в работе анализе коммуникативных действий в аспекте их типологических и дискурсивных характеристик. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение.

     Типологичность  исследования коммуникации как и  аксиоматичность, является принципиально  важной в анализе этого мыследеятельностного комплекса. В данной работе проводится анализ концепций, исследующих коммуникацию в типологическом аспекте, рассматриваются возможности эмпирической и теоретической типологий. Отметим, что типизированность коммуникации стала одним из признаков «осевой эпохи», в которую индивиду особенно важно обрести «смысловые единства» между стремлением к адекватному существованию в исторически данном целом и к утверждению принципов личной экзистенции [4,52]. Именно поэтому исследование типов и типажей коммуникации, детерминированных социумными и национальными параметрами отличает особая значимость.

     Анализ  названных концепций показал, что  их «идеально-типические» установки  не позволяют реализовать многомерное, реальное толкование коммуникации. Использование  типа коммуникативного действия в рамках социокультурной прагматики в качестве методологического инструмента  позволило получить новый ракурс анализа эманаций коммуницирующего человека, реализующего свою идентичность во всей полноте ее параметров.

           В коммуникативном  поведении как эмпирически наблюдаемом  феномене, обладающем многоплановыми проявлениями индивидуального, личностного  и коллективного, проявляется социокультурная  сущность данной общности в ее системно-функциональном воплощении. Тип коммуникации определяется, таким образом, комплексом интеракционных требований и возможностей данного  этапа социального, культурного  и цивилизационного развития, который  выражается в доминировании определенных социокоммуникативных действий, т.е. действий, в которых человек реализует  себя как движущий элемент социокультурной  системы.

     Противопоставление  «коммуникативное действие/ стратегическое действие», широко используемое в коммуникологических  работах,  утрачивает свою релевантность  в анализе направленного на взаимопонимание  процесса, потому что в его пределах социальные действия совершаются как  социокоммуникативные. В рамках социокультурного подхода невозможно игнорировать индивидуальное наполнение и исполнение совершаемого действия, потому что личность является компонентом социокультурной исследовательской  триады.

     Для анализа коммуникативных действий по заданным характеристикам в исследовании была избрана следующая последовательность:

           - общая и частная  сопоставительная характеристика  коммуникативного поведения разных  этносоциумов как специфической  констелляции разных типов коммуникативных  действий, позволяющей определить  менталитет в процессуальном  ракурсе актуализации;

           - типологическая  характеристика коммуникативных  действий на основе их интерпретации  в значимых  ситуациях социокультурной  коммуникации;

           - характеристика  коммуникативных действий в пределах  разных дискурсов.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Библиографический список

1. Авторские учебные программы по гуманитарным и социально-экологическим дисциплинам (лингвистика): учебное пособие для  вузов.- М.: Логос, 1998. - 112 с.
2. Адмони, В.Г. Система форм речевого высказывания/ В.Г. Адмони.- СПб.: Наука, 1994.-220 с.
3. Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества/М.М. Бахтин.- М., 1979. - 312 с.
4. Гурьянова, О.В. Информационно коммуникативная функция общения в контексте диалога культур/ О.В. Гурьянова.-М.,1998. - 82 с.
5. Дейк, Т. Язык. Познание. Коммуникация/ Т. Дейк.- М.: Прогресс, 1998. - 312с.
6. Ерасов, Б.С. Социология культуры/Б.С. Ерасов.- М., 1997.- 650 с.
7. Зинченко В.Г. Словарь по межкультурной коммуникации: Понятия и персоналии / В.Г. Зинченко, В.Г. Зусман, З.И. Кирнозе, Г.П. Рябов. – М.: Флинта: Наука, 2010.
8. Погадаев В. А. Немецкий язык. Краткий справочник/ В.А. Погадаев. — М., 2003. — 318 с.
9. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация: (Учеб. пособие)/ С.Г. Тер-Минасова. — М.: Слово, 2000-259.