Процессы над ведьмами в феодальной Европе

     Этап третий. Вынесение приговора. После окончания пыток истерзанной жертве выносился приговор. Относительно окончательного приговора надо сказать следующее: приговор не может быть произнесен над тем, кто не сознался в содеянном преступлении. Сознание же может быть двояким: добровольным или под давлением доказательств. Приговор – троякий: временный, окончательный и предписанный. Промежуточным приговором называется такой, который относится не к главным пунктам обвинения, но к побочным, выявившимся в течение процесса, таким как отвод свидетеля, признание или отвержение отсрочки и так далее. Окончательным приговором называется такой, который заключает главные пункты обвинения, а предписанный – такой, в котором старший по должности дает предписание младшему, как надлежит действовать против осужденного. Исполнение приговора в процессах по колдовской ереси может быть отсрочено в двух случаях: во-первых, если осужденная беременна, отсрочка длится до ее разрешения от бремени; во-вторых, если осужденная призналась в преступлении, а потом снова начала отрицать вину²⁰. Большинство приговоров носили «смертельный характер» и осуждённые отправлялись на костёр, однако, инквизиция не любила смертной казни, и «перепоручала» исполнение наказания светской власти, которая прекрасно понимала и знала, что необходимо делать с осуждёнными – немедленно отправляла его на костёр. Однако если светская власть не приводила приговор в исполнение, то инквизиция в таких случаях начинала оказывать всяческое давление, побуждая как можно быстрее привести приговор в действие²¹. Однако судьба ведьмы в руках светской власти напрямую зависела от настроений и амбиций местных правителей. И если некоторые из них не допускали разгула процессов, то другие всячески их поощряли и даже сами выступали в числе рьяных охотников за ведьмами, случалось также, что правитель сам лично испытывал некую «симпатию» ко всему колдовскому и держал при себе колдунов, тогда противостояние между церковью и властью только усиливалось²².

     Сожжение ведьм было публичным зрелищем, главной целью которого было предостеречь и устрашить собравшихся зрителей. Пепел, оставшийся после сожжения, полагалось рассеивать под эшафотом, или в каком-либо другом месте, чтобы ничто больше не напоминало о «богомерзких деяниях» дьявольских приспешников. Однако случалось также, что вынесенный приговор не являлся смертельным, и подозреваемому удавалось выйти на свободу, этими людьми были:

     1. Те, кого суд освобождал еще до вынесения приговора ввиду болезни или телесной немощи. Они попадали в богадельни или приюты для неизлечимо больных, где за ними велось пристальное наблюдение.

     2. Это были мужчины и женщины, которых оправдывали за недостаточностью доказательств. Однако обретенная ими свобода была призрачной, ибо при малейшем подозрении их могли вновь схватить, подвергнуть пыткам, а может быть, и казнить. Несмотря на освобождение, они должны были соблюдать строгие требования. Семейные праздники и публичные зрелища были для них исключены. Многим приходилось жить в своеобразном затворничестве, ибо покидать свой дом и двор им воспрещалось.

     3. Те, кого изгоняли из родных мест. Для них, в особенности для женщин, изгнание часто было равнозначно отсроченному смертному приговору. Нищие и презираемые всеми, скитались они на чужбине, отовсюду их гнали и осыпали проклятиями. Они опускались и кончали свою жизнь где-нибудь в грязи и нищете. Тем не менее, изгнание из страны было достаточно мягким наказанием²³.

     Но вскоре в отношении ведьм инквизиция начала сама приводить приговоры в действие. Каждый новый процесс этого рода давал новую порцию драгоценный подробностей, и, в конце концов, образовался обширный и хорошо разработанный свод информации о ведьмах и их шабашах. Народ до того уверовал в колдовство, что начал приписывать ему все свои беды, поэтому судебные процессы против ведьм распространялись волнами, тесно связанными с кризисными явлениями — неурожаями, войнами, эпидемиями чумы и сифилиса, которые порождали отчаяние и панику и усиливали склонность людей искать тайную причину несчастий²⁴.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА II. ПРОЦЕССЫ НАД ВЕДЬМАМИ В ФЕОДАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ 

     2.1 Франция

     Франция была одной из первых стран, где охота на ведьм началась уже в первой половине XIV века, при папе Иоанне XXII. Начиная с 1390 г. Парижский парламент стал поощрять светские суды брать в производство ведовские дела, не в ущерб судам инквизиции. В 1390 году состоялся первый светский процесс по обвинению в колдовстве. До тех пор гражданское право интересовалось исключительно доказуемыми актами причинения ущерба, в которых колдовство оказывалось почти случайной составляющей, — наказанию подлежало действие, но не намерение. Но когда королевские суды начали энергично преследовать ведьм за союз с дьяволом, церковные суды (как инквизиторские, так и епископальные) не воспротивились такому расширению их полномочий. Как в Англии, так и во Франции обвинения в ведовстве зачастую выдвигались во время политических по своей сути процессов, поскольку все знали, что в таком случае смертного приговора не избежать. К примеру, в 1278 г. епископа Петра из Байи и его племянника обвинили в попытке убийства короля Филиппа III при помощи колдовства; епископа оправдали, но его племянника казнили. Ведьм призывали и для того, чтобы они исцелили короля от его недуга; после них за дело взялись двое монахов-августинцев, которые объявили себя сведущими в магическом искусстве. Королю стало хуже, и «знатокам» отрубили головы. Подобные примеры можно перечислять и дальше. Несмотря на то, что в дела с политической подоплекой бывала обычно втянута только знать, эти процессы сыграли свою роль в распространении веры в ведовство во всех французских провинциях²⁵.

     Два известнейших политических процесса, в которых ведовство послужило предлогом для начала преследований, закончились сожжением Жанны д'Арк (1431) и Жиля де Рэ (1440).

     Постепенно  светские суды вытеснили суды инквизиции, которые, тем не менее, продолжали рассматривать некоторые дела. В их ведении оставались и вопросы отклонений в религиозном поведении священников и монахинь.

     Процессы  по делам о ведовстве распространились по всей Южной Франции, оттуда через  Южную и Западную Швейцарию, захватив по пути французскую Савойю, перекинулись в Италию, где диоцез Комо еще и раньше был одним из центров активной деятельности инквизиции. На одном из наиболее ранних процессов подозреваемых заставляли читать «Отче наш» без остановки или малейшей запинки. Такой способ проверки стал весьма популярным впоследствии. В Шамони, Савойя, инквизитор передал светскому суду четверых мужчин и четырех женщин, которые сознались в ведовстве под пыткой. Одну из обвиняемых, женщину по имени Перонетт, сознавшуюся в том, что она ела во время шабаша (или «синагоги») детей, перед тем как сжечь заживо, заставили три минуты просидеть обнаженной на раскаленной докрасна полосе железа. Сохранились протоколы и других савойских процессов. В 1477 г., к примеру, женщину, которую назвал ведьмой кто-то из прежних осужденных, допрашивал инквизитор. Под пыткой мадам Антуан дала детальное описание шабаша, без сомнения подсказанное инквизитором. Там она поклонялась псу, целуя его под хвостом; получила отметину дьявола; летала на палке в 18 дюймов длиной, которую она натирала специальной мазью и зажимала между бедер; ела детей; топтала ногами гостию и даже пыталась ее поджарить. На дыбе она назвала имена сначала трех, потом тринадцати и, наконец, еще четырех сообщников.

     С начала XVI века суды становятся массовыми, а на период 1580—1620 годов приходится настоящая эпидемия колдовской истерии. В середине XVII века парламент Парижа начинает отклонять дела о колдовстве, но последний ведовской костер во французской столице горел и совсем незадолго до гильотин буржуазной революции конца XVIII века. 
 

     2.2 Испания

     Испанская инквизиция активно боролась с еретиками, но от охоты на ведьм Испания пострадала меньше других стран Европы. Испанцы проводили четкую границу между ведовством и колдовством, и если за последнее во все века строго наказывали, то преследования ведовства были ограничены. Такая умеренность проистекала из того, что испанская инквизиция держала всю страну под своим полным контролем. Инквизиция в Испании практически не зависела от инквизиции Рима. По странному стечению обстоятельств именно эта страна, где организация, чьей главной целью являлось преследование еретиков, обладала, в отличие от аналогичных образований в Германии и Франции, всей полнотой власти и отправила на костер еретиков больше, чем в любой другой европейской стране, менее всего пострадала от мании преследования ведовства²⁶.

     В Кастилии предсказателей и тех, кто  обращался к ним за советом, объявляли  еретиками уже в 1370 г.; мирянам  наказание определяли королевские  чиновники, служителям Церкви — епископы. Сирвело, автор первой испанской книги о ведовстве, рассматривал колдовство как преступление, находящееся в юрисдикции светских властей (и отрицал тем самым его еретическую сущность). Проблема колдовства и ереси широко обсуждалась, причем любой участник дискуссии имел право на сомнение, что подтвердило «Руководство инквизиторам» в 1494 г. В этот период неопределенности инквизиторы проявляли значительное разнообразие во взглядах, так что за одно и то же преступление разные трибуналы определяли порой разное наказание. Инквизиторы-одиночки трудились под строгим надзором Супримы — так назывался верховный орган испанской инквизиции, определявший основные цели и задачи деятельности организации в целом²⁷.

     По  эдикту Великого инквизитора Альфонсо Манрикеса любой католик обязан донести инквизиции на всякого человека, который имеет духов-помощников, заклинает демонов любыми словами или магическими кругами, применяет астрологию для предсказаний будущего, владеет зеркалами или кольцами для заклинания духов, гримуарами или другими книгами по магии. Тех, кто приравнивал колдовство к ереси, ободрила булла Папы Сикста V, которая объявляла любые предсказания (в том числе и астрологические), заклинания, предполагаемую власть над демонами, все виды колдовства, магии и всякого рода суеверия ересью. Наличие предполагаемого договора с дьяволом оправдывало озабоченность испанской инквизиции вопросами колдовства, и по стране начали циркулировать различные руководства по допросу подозреваемых. В одном из них содержался пример допроса zahori, человека, который может видеть сквозь преграды, такие как земля. Благодаря повсеместно распространенному представлению о том, что подземные клады стерегут демоны, такой человек непременно рано или поздно будет уличен в сговоре с дьяволом.

       Тому, что Испанию ужасы преследования ведовства обошли стороной, она обязана отчасти своему географическому положению (эта страна всегда лежала в стороне от основных путей развития европейской мысли), отчасти испанской инквизиции. Первую ведьму инквизиция Испании казнила в 1498 г. — в Сарагосе сожгли Грасию ла Балле. 

       2.3 Германия

       В Германии предписания относительно того, как обращаться с ведьмами, разнились в теории и на практике из года в год и от государства  к государству. Германия состояла примерно из 300 автономных территорий, как больших, так и крохотных, все вместе они входили в состав Священной Римской империи и формально признавали имперский уголовный кодекс императора Карла V, который требовал для ведьм пыток и смертной казни. На самом деле в каждом государстве были свои законы. Не только протестантские земли, такие как Саксония, но даже и католические земли, как Бавария, игнорировали имперский кодекс²⁸.

       Правители насаждали или изменяли законы по собственному усмотрению. Протестантский герцог Юлиерс-Берга Вильгельм III находился под сильным влиянием своего врача Иоганна Вейера, скептика, вследствие чего в герцогстве, в отличие от окружающих земель, не было преследований ведьм; однако в старости герцога хватил удар, после которого он уволил Вейера, и санкционировал пытки ведьм.

       Монополия на ведовство отнюдь не принадлежала католикам; протестанты столь же рьяно уничтожали ведьм, а иногда проявляли в этом деле даже большее усердие. В то время вера в Бога была сопоставима только с верой в Его противника, а потому страх и ненависть к тем, кто вступал с дьяволом в союз, охватила все земли империи, как католические, так и протестантские. Лютеране, можно даже сказать, были в какой-то степени «ориентированы на дьявола» — Лютер в «Большом катехизисе» упоминает его 67 раз, а Христа только 63 — и нисколько не уступали католикам в принципиальности, когда речь заходила о выяснении, кто является врагом Господа²⁹.

       Зачастую  даже представители одной конфессии  расходились в способах обращения  с ведьмами. Иезуиты поначалу действовали  очень активно по отношению к ведовству, но позднее иезуиты встали на защиту взглядов меньшинства. Не следует утверждать, что приверженцы какой-то одной религии были более жестоки в преследованиях, чем другие, ибо зачастую все дело было в личном влиянии людей деградировавших, безразличных к любой вере. Такое влияние оказывал профессор Лейпцигского университета Бенедикт Карпцов на епископа Готфрида Иоганна Георга из Бамберга. Тем не менее, складывается впечатление, что наиболее жестокие преследования — и по количеству жертв, и по длительности — имели место именно в католических землях, и, возможно, именно там, где не только духовная, но и светская власть принадлежала князьям Церкви.