Умысел как форма вины

Огромное значение имеет умение отличать умысел от неосторожности.

Главным объективным отличием умышленной вины от неосторожной выступает отказ  закона при конструировании составов неосторожных преступлений придавать  уголовно – правовое значение действиям (бездействию) субъекта. При неосторожной вине существенно отношение субъекта только к общественно опасным последствиям своих действий (бездействия). Сами же поступки могут быть правомерными либо поступками административными, дисциплинарными и иными, но только не преступными, не общественно опасными. [13, с. 209]

Практическое значение умения различать  умысел (как прямой, так и эвентуальный) и неосторожность (легкомыслие и  небрежность) очень велико и заключается  не исключительно в том, что при  установлении умысла виновного в  содеянном его следует наказать строже, а в том, что, во-первых, отдельные правонарушения могут считаться таковыми только в случае умышленных деяний правонарушителя (или исключительно с прямым  умыслом в уголовной юрисдикции), а, следовательно, в ряде случаев запрещенное законом поведение лица не может рассматриваться как противоправное при установлении в нем неосторожности (либо эвентуального умысла в уголовной юрисдикции), а во-вторых, в уголовном праве содеянное может признаваться приготовлением к преступлению или покушением на преступление исключительно за умышленные правонарушения, совершенные с прямым умыслом.

Таким образом, степень вероятности  наступления негативных последствий  способна влиять на вид и размер тягот и лишений, применяемых  к правонарушителю. Поэтому недопустимо проводить разграничение форм и видов вины, исходя исключительно из характера предвидения вероятности наступления неблагоприятных последствий. [2, с. 20]

Легкомыслие отличается от умысла по волевой стороне – наличием у  виновного легкомысленного расчета на предотвращение последствий. Следовательно, определение нижней границы умысла требует указания на волевой элемент, каковым является сознательное допущение последствий. [8, с. 39]

Конечно, лицо при совершении преступления по легкомыслию не желает наступления вредных последствий своих действий (бездействия), однако это однозначно указывает лишь на отсутствие у него прямого умысла, поскольку при косвенном умысле виновный также может не одобрять последствия, хотя и допускать их наступление, либо безразлично к ним относится. [16, с. 59]

Повышение значимости неосторожности как формы вины в праве (административном и уголовном) в основном принято  связывать с правонарушениями техногенного характера, обусловленными научно –  техническим прогрессом. В соответствии с этим есть мнение, что расширение сферы ответственности за противоправную неосторожность, дальнейшее увеличение числа соответствующих уголовно – правовых норм является социальной необходимостью. [17, с. 21]

Исходя из изложенного, косвенный умысел отличается от не осторожной вины в форме легкомыслия исключительно тем, что при последней лицо самонадеянно без достаточных к тому оснований рассчитывает на предотвращение последствий совершаемых им действий (бездействия), поскольку как при косвенном умысле, так и при легкомыслии лицо осознает, что его действия (бездействия) нарушают общепринятые правила поведения, и предвидит возможность причинения вреда охраняемым уголовным законом интересам.

В то же время при косвенном умысле, так же как и при легкомыслии, лицо может самонадеянно рассчитывать на предотвращение преступных последствий совершаемых им действий (бездействия), рассчитывать на то, что последствия вообще почему-либо не наступят или на определенные обстоятельства, создающие некоторую вероятность предотвращения последствий. Поэтому в качестве основного признака, в теории уголовного права и правоприменительной практике фактически используется степень уверенности лица в надежде на не наступление последствий совершаемых им действий. Не случайно в теории уголовного права легкомыслие относят к личностным качествам лица, проявляющего самоуверенность. Отсюда следует, что два субъекта, совершив схожие действия, повлекшие схожие последствия, но с разной степенью уверенности (которая зависит, прежде всего, от их общего развития) рассчитывали на их предотвращение, будут привлечены к уголовной ответственности за совершенно разные (в смысле формы вины) преступления. [16, с. 59]

Таким образом, общественная опасность деяний, совершенных с  косвенным умыслом, может быть не меньшей, чем при умысле прямом. Вид умысла, как и обстоятельства совершения преступления, могут быть учтены судом при индивидуализации наказания.

При легкомыслии же основанием уголовной ответственности выступают  непредотвращенные последствия. Для индивидуализации ответственности и наказания, в этом случае, важно выяснение не только объема и качества предвидения, но и причин его недостаточности, причин неэффективности усилий субъекта по воспрепятствованию наступлению последствий.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

 

Значение субъективной стороны преступления состоит в  том, что она, наряду с объектом преступления, субъектом и объективной стороной, является необходимым элементом  любого преступления. Признаки субъективной стороны не поддаются чувственному восприятию, поэтому установление этих признаков осуществляется на основании тщательного анализа объективной стороны преступления. Этим подтверждается тот факт, что элементы состава преступления очень тесно связаны между собой.

Что касается умышленной формы вины, то ей поправу  уделен неподдельный интерес. Ведь наибольшая общественная опасность исходит именно от преступлений совершенных умышленно. А поскольку государство стремится обеспечить полную защиту граждан от противоправных посягательств, то такой интерес вполне обоснован. Однако не всегда те цели, которые ставит перед собой уголовная политика государства, воплощаются в жизнь.

В последнее время  в стране все более усиливается  беспокойство, вызываемое ростом преступности, выходом ее из-под контроля правоохранительных органов. В принимаемых по этому поводу решениях чаще всего говорится об обязанностях правоохранительных органов работать результативнее.

Согласно данным о преступности и судимости, за минувшие годы не отмечается существенных положительных результатов в сдерживании преступности средствами уголовного права. В Республике Беларусь до 1999 г. было зарегистрировано 135,5 тыс. преступлений. С начала 2000 г. статистика преступности свидетельствует об ухудшении положения в этой области: в 2001 г. зафиксировано 112,2 тыс. преступлений; в 2002 г. – 132,9 тыс.; в 2003 г. – 151,2 тыс.; в 2004 г. – 166,1 тыс. преступлений. Подобная ситуация наблюдается и в судебной статистике: число осужденных в 2000 г. (до введения в действие УК  1999 г.) составило 57,1 тыс. лиц; в 2001 г. осуждено 50,3 тыс. человек, в 2002 г. – 53,6 тыс.; в 2003 г. –65,4 тыс.; в 2004 г. – 73,7 тыс.

Эти печальные данные свидетельствуют  не о промахах уголовного законодательства нашей республики, а о том, что  есть еще множество очень и  очень важных вопросов, в которых еще предстоит разобраться. Но момент этой ”разборки” не в коем случае нельзя оттягивать и тем более пускать на самотек.

Всвязи с этим существует несколько  позиций по увеличению эффективности  методов уголовно-правовой охраны в  нашей стране.

Уголовное законодательство должно достаточно чутко реагировать  на негативные социальные процессы. В  этом плане уголовное право всегда считалось достаточно динамичной отраслью. Важно найти золотую середину в нормотворческом процессе, исключить влияние сиюминутных интересов, обеспечить всестороннюю экспертизу законопроектов, строго соблюдать законодательную процедуру. При принятии уголовно-правовых норм, связанных с криминализацией, усилением наказуемости или иным ухудшением положения лица, совершившего предусмотренное уголовное законом деяние, было бы целесообразно предусмотреть в законодательном процессе третье чтение и голосование квалифицированным большинством.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

 

 

1. Бабий Н. А. Уголовное  право. Общая часть: Учебник.  – Минск 2000.

2. Питецкий В. К вопросу  о степени вины в уголовном  праве. // Уголовное право – 2006. - №-3.

3. Иванов И. С. К  вопросу соотношения форм вины  и их основных признаков. // Российский  следователь – 2005. – №-11.

4. Флетчер Дж. , Наумов  А. В. Основные концепции современного  уголовного права. – Москва 1998.

5. Есаков Г. А. Осознание,  как компонент интеллектуального  элемента умысла: Дискуссия. // Государство  и право – 2004. - №-6.

6. Уголовное право. Общая часть: Учебник под ред. Н. И. Ветрова , Ю. И. Ляпунова. – Москва 1997.

7. Уголовное право.  Общая часть: Учебник под ред.  Э. А. Саркисовой. – Минск 2004.

8. Уголовное право.  Общая часть: Учебник. – Минск  1997.

9. Злобин Г. А. , Никифоров  Б. С. Умысел и его формы. – Москва 1972.

10. Уголовный кодекс  Республики Беларусь. – Минск  2006.

11. Уголовное право.  Общая часть: Учебник под ред.  Хомича В. М. – Минск 2002.

12. Грунтов И. Объективные  и субъективные признаки неоконченного  преступления. // Судовы веснiк – 2006. - №-3.

13. Векленко С. , Фалько  А. Понятие и виды заранее  обдуманного умысла. // Уголовное  право – 2005. - №-3.

14. Уголовное право.  Общая часть: Учебник под ред.  Петрашева В. Н. – Москва 1999.

15. Ворошилин Е. В. , Кригер Г. А. Субъективная сторона преступления. – Москва 1987.

16. Уголовное право.  Общая часть: Учебник для вузов. / Ред. Незнамова З. А. – Москва 1998.

17. Скляров С. Некоторые  проблемы законодательной регламентации  неосторожной формы вины. // Уголовное  право – 2004. - №-2.

18. Явич Л. С. Научно – техническая революция, право и юридическая наука. // Правоведение – 1973. - №-5.

19. Барков А. В. Тенденции  уголовно – правовой политики  в Республике Беларусь. // Веснiк БДУ. Серыя 3. Гiсторыя – 2005. - №-3.