Экология и культура

     По  мнению Фромма понятие мегамашины помогает прояснить некоторые недавние явления. Он полагает, что мегамашина широко применялась в период сталинской индустриализации, а затем в системе, использованной китайскими коммунистами.

     Итак, некоторые мыслители полагают, что  технику необходимо гуманизировать, сделать сообразной природе и человеку, другие же уверены, что любая попытка гуманизировать современную систему, внедряя в нее человеческие ценности, обречены на провал. Обе стороны выдвигают достаточно убедительные аргументы. Можно выделить еще одну точку зрения, она прозвучала в выступлениях Ф. Раппа на международном совещании в 1989 году. Суть ее в том, что за техникой стоят механизмы культуры и ценности человека, поэтому решить проблему техники можно нормальным путем — совершенствуя общество, социальные институты, демократические механизмы контроля, образование.

     Вероятно, изучение техники должно помочь в  разрешении кризиса современной  культуры, должно исходить из идеи ограничения  или даже отказа от традиционно понимаемого  технического прогресса, трансформации  технического мира, концепции создания принципиально новой техники, т.е. такой, с которой может согласиться  человек и общество, которая обеспечит  безопасное развитие и существование. Наряду с попытками идти в этом направлении, создавая экологически чистые технологии, альтернативные источники  энергии, разрабатывая новую технологическую  политику, набирают темпы традиционные пути и способы технического развития. Это особенно характерно для менее  развитых стран, что подводит человечество ко второй волне экологического кризиса.

     Характерный момент в развитии современной культуры — появление и формирование наряду с традиционным ее образом, нового. Традиционный образ мировой культуры связан прежде всего с идеями исторической и органической целостности, представлениями о традициях. Новый образ культуры все более ассоциируется с идеями космическими, экологическими, этическими идеями единства Человечества и его судьбы. Планетарные категории выдвигаются на первый план так же, как и этические.

     Сегодня все больше людей приходят к осознанию  неблагополучия своей и современной  жизни и ищут выход из сложившегося положения. Движение «зеленых», экологические движения, поиски новой нравственности, движения за новую телесность (натуропатическое питание, музыкальное движение, йога, карате, разные формы медитации и т.д.) — все это ростки новой альтернативной культуры. [13].

     Следует отметить и формирование нового типа культурного взаимодействия, включающего: отказ от упрощенных рациональных схем решения культурных проблем. Все  большее значение приобретают способности  к пониманию чужой культуры и  точек зрения, критический анализ собственных действий, признание  чужой культурной самобытности и  чужой истины, умение включить их в  свою позицию и признание правомерности  существования многих истин, умение строить диалогические отношения  и идти на компромисс. Новый тип  социального действия все больше нуждается в культурных составляющих и должен подчиняться логике культурной коммуникации.

     1.4. Исторический экскурс  по культуре экологии.

     Проследим основные этапы нравственно-этического обоснования взаимодействия человека (человечества) с биосферой на протяжении человеческой истории. На ранних стадиях  развития человечества мы встречаемся  с “антропоморфизацией” и “этизацией” космоса, всего мира, что ярко отражено в фольклоре и мифологии, древнегреческой натурфилософии. Весь мир предстаёт как одушевлённый; микрокосм (отдельный человек) развивается в гармонии с макрокосмом (Вселенной в целом). Человек выступал “мерой всех вещей” (Протагор). Но уже у Демокрита появляется различение законов природы (всеобщая необходимость, Большой Диакосмос) и законов, устанавливаемых людьми (Малый Диакосмос). [5].

     Происходит  отчуждение человека (общества, культуры) от природы; особенно быстро этот процесс  идёт с развитием индустриализма. Мораль рассматривается только как  способ регуляции взаимоотношений  между людьми и между личностью  и обществом. Конечно, отдельные  экологические интуиции сохранялись  в контексте различных духовных традиций: христианства (идея спасения всем миром), буддизма и джайнизма (ненанесение вреда всему живому), философии Б. Спинозы (пантеистическая трактовка Вселенной) и др. Но в целом христианский догмат “человек –венец творения” становился в условиях отчуждения человека от природы вольным или невольным оправданием “колонизаторской” линии проведения: природу “покоряли”, “завоёвывали”, от неё “не ждали милости”. В конце XIX и особенно в XX веке становится ясно, что такая стратегия обречена; необходимо сформулировать новые нравственно-этические принципы, в которых природа (биосфера и геосфера) рассматривалась бы как субъект.

     Происходит  изменение обоснования нравственности, по-новому выделяются её основания. Если раньше выполнение нравственных требований происходило в основном под влиянием страха воздаяния или долга вопреки склонности, то теперь на первый план выходят принципы милосердия, любви, ненасилия.

     Уже в конце ХIХ века В.С. Соловьев так формулирует высший нравственный принцип: “Нравственная воля, как таковая, должна иметь своим подлинным предметом все существа не как средства только, но и как цели, или в форме императива: действуй таким образом, чтобы все существа составляли цель, а не средство”[5]. И хотя у Соловьева человек рассматривается как высшее существо, природный мир как низшее, к которому человек может испытывать только жалость, но тем не менее включение в сферу нравственной регуляции природы – очень важный шаг.

     Рассмотрим  основные направления этического обоснования  нравственного отношения к биосфере в ХХ веке. На наш взгляд, это космизм и витализм (развиваются в рамках философии и этики), “глубинная экология” и “критический гуманизм” (вырастают в контексте постнеклассического научного знания).

     В русском космизме этика тесно переплетается с экологией. Так, в 1913г. русский ученый Н.А. Умов пишет статью “О задачах развития техники в связи с истощением природных ресурсов”. Это был, фактически, первый глобальный научный прогноз в истории человечества. В 1922г. ученик Вернадского А.Е. Ферсман поставит вопрос о пределах развития человеческой культуры в связи с ограниченностью природных ресурсов. Только через 50 лет появятся “Пределы роста” Римского клуба, возникнет интерес к экологической этике. [2].

     Витализм  в этике ХХ века представлен творчеством  А.Швейцера. Он понимал мораль, исходя из основного и единственного принципа “благоговения перед жизнью”: “Я - жизнь, которая хочет жить среди жизни, которая хочет жить”. Речь идет о благоговейном отношении ко всем без исключения формам жизни. Убить человека и без необходимости сорвать цветок - в равной степени зло. Воля к жизни раздвоена: одно живое существо утверждает себя за счет другого. Только мыслящий человек способен адекватно воплотить волю к жизни; следовательно, его задача – способствовать утверждению жизни всюду, где это возможно, и сводить к минимуму вред, который он наносит окружающему миру своей деятельностью. Полностью избежать зла жизнеотрицания (жизнеуничтожения) невозможно, и потому “чистая совесть – изобретение дьявола”. В этике Швейцера есть опасность абсолютизации биосферной “воли к жизни” и недооценки роли человека, но все же, на наш взгляд, основной пафос творчества Швейцера – акцент на непосредственное прямое действие, принцип деятельного милосердия и ненасилия. В связи с этим огрублением является трактовка принципа “благоговения перед жизнью” Швейцера как “прибежища для фарисеев (чумная бацилла так же священна, как и человек)”.

     В постнеклассической науке человек как субъект познания и деятельности становится центром единой картины мира. Дискуссии о природе НТР доказали актуальность фундаментальных вопросов о природе человека и прирооде самой природы. Новейшее научное мировоззрение наполняется гуманистическим смыслом, становится источником нравственных ценностей всепланетного масштаба. Экологический императив “коэволюции человека и природы” (Н.Н. Моисеев) дополняется нравственным императивом и переплетается с ним.

     Так, из экологии вырастает экологическая  этика и, в частности, экософские концепции “глубинной экологии” (А. Нейс, У. Фокс, Б.Дивол, Дж. Сешенс и др.)[7]. Глубинная экология начинается с осознания ложности многих потребностей и деструктивности многих желаний, порожденных обществом потребления. Задача заключается не только в изменении отношения к биосфере (осознание внутренней ценности естественного мира), но и изменении отношения человека к самому себе (своей внутренней природе). Отсюда следует две наиболее общие нормы глубинного экологического сознания – самореализация и биоцентрический эгалитаризм. Глубинный экологический смысл “Я” требует не только освобождения от отношений изоляции и конкуренции с другими людьми, но и процесса идентификации до опыта переживания всего нечеловеческого мира (растений, животных, биосферы, всей планеты в целом) как части самого себя. Глубинная экология – это путь, индивидуальная практика, противопоставляющая себя господствующему технократическому мировоззрению. Однако принцип биоцентрического эгалитаризма, будучи последовательно проведенным, оказывается связанным с “зеленым фундаментализмом”. Так, четвертый из восьми принципов глубинной экологии, сформулированных А.Нейсом, а впоследствии подробно развитых Б.Диволом и Дж. Сешенсом, звучит так: “Расцвет человеческой жизни и культуры возможен только при существенном снижении человеческой популяции. Такого снижения требует развертывание других форм жизни”. На совести авторов остается вопрос, какими путями можно снизить человеческую популяцию. [7].

     Критический гуманизм, или новый гуманизм, или  трансгуманизм подчеркивает необходимость “денатурализации” природной среды и собственной природы человека. Это означает, что “человек предстает не просто как один из зоологических видов, а прежде всего как носитель культуры”. Биоценоз с человеком (антропоценоз) – это уже качественно иная система с существенно более сложными иерархическими зависимостями, чем дикая природа. “Комплексный глобальный кризис современности – не признак абсолютного эволюционного предела, а суровый тест на зрелость планетарной цивилизации”, проверка соответствия технологической и интеллектуально – нравственной составляющих культуры.

     Наша  отечественная философия до недавнего  времени смешивала ненасилие  с покорностью и смирением, считая эту философию идеалом, так называемого абстрактно- гуманистического мышления, либо проявлением религиозного мировоззрения. В действительности философия ненасилия в ХХ веке стала обоснованием новой тактики борьбы за справедливость, которое подразумевает культивирование начал добра и любви в каждом человеке, реалистическую оценку ситуации и персональную ответственность человека, придерживающегося ненасильственного идеала, не только за свои действия, но и за действия оппонента. [7]

     Реальная  возможность дегуманизации человека, ограбления природных ресурсов, разрушения природной среды и, наконец, гибель человечества в огне ядерной катастрофы - все это вместе вызывает настоятельную необходимость пересмотра "технократической парадигмы".

     Именно  с таким прогнозом мы подошли  к данной теме. Однако изучив специальную  литературу, вникнув в поставленный вопрос, мы пришли к выводу: единственной альтернативой технократическому вызову может стать "гуманистическая парадигма", объявляющая человека высшей ценностью на земле и решающая проблемы "человек и мир", "человек и природа", "человек и общество", "человек и человек" на основе общечеловеческих ценностей.

     Уже сегодня необходимо начать разработку всех этих невероятно сложных проблем.

     Как уже мы отмечали, названные проблемы следует рассматривать как противоречивые, неоднозначные, многогранные по своему существу. Решение любой глобальной проблемы требует предсказания не только ближайших, но и отдаленных последствий.

     И если учитывать трудность сегодняшних  дней – нестабильность в политической и экономической сфере, опасная  экологическая ситуация, все более  частое проявление девиантного поведения подростков, и т.д., то просто необходимо не только финансировать воспитательные учреждения и организовывать быт людей с учетом принципов гуманизма, но в первую очередь начать с самовоспитания и самопознания.

2. Исследование экологических  представлений жителей  индустриальных центров.

     2.1. Ход исследования.

     Свою  практическую часть мы построили  следующим образом: