Геополитическое положение России и Китая

(рис. 2.1)

и данные по населению России (рис.2.2), (рис. 2.2)

которое в период с 2002 по 2010 годы сократилось и по данным Демографического ежегодника России 2010² теперь составляет 141 млн. 914 тысяч человек,  а в прогнозе ежегодника России на 2031 год уменьшится до 139 млн. человек, мы видим, что население Китая в перспективе сохранит темпы роста, а в России, наоборот, о такой тенденции говорить не приходится.

    Все население Китая почти в 9,5 раз превышает население России, плотность населения Китая в 15,7 раз больше, чем плотность российского населения, это отражено на (рис. 2.3), соответственно разность потенциалов населения велика, особенно по обе стороны российско-китайской границы на Дальнем Востоке.

(рис. 2.3)³

Численность россиян в приграничной зоне в 2010 году составляет около 6,3 млн. человек, в то время как население Китая на северо-восточной его части, а именно в провинциях Ляонин, Цзилинь и Хэйлунцзян, почти  в 19 раз больше, и составляет 120 млн. человек. Однако, здесь в расчет берется все население Дальнего Востока, а не только население южных территорий, которые более заселены (по причинам более комфортных природных условий и близости Транссибирской магистрали) и непосредственно граничат с Китаем. Соответственно, нельзя говорить об угрожающем давлении КНР на российско-китайскую границу.

    Сравним демографическую ситуацию в российском Приморском крае и соседней провинции  Китая Хэйлунцзян.

    Наибольшее  количество населения провинции проживает в Харбине – центральном районе провинции и близлежайших уездах вдоль среднего течения реки Сунгари, до впадения в нее реки Муданьцзян.

Плотность сельского населения составляет до 200 и более человек на 1 км². В районе городов Хулинь,  Цзиси и Мишань плотность населения колеблется от 50 до 100 человек на 1 км², Дуннин и Суйфэньхэ - от 30 до 50, Шуанъяшань - от 10 до 20 (рис. 2.4)

 (рис. 2.4)

В районах, находящихся в непосредственной близости с государственной границей в ее западной части, заселенность более плотная, чем, например, на востоке. В российском приграничном Уссурийском районе плотность населения даже несколько выше, чем на китайской стороне: здесь она составляет от 50 до 150 человек на 1 км². В большинстве других районов, выходящих к границе либо расположенных на незначительном удалении от нее - в Ханкайском, Спасском, Октябрьском, Лесозаводском, Черниговском, Михайловском, - плотность населения ниже: от 15 до 50 человек. В частности, Октябрьский район заселен по плотности так же, как соседний уезд Дуннин. В выходящих к границе Кировском и Пограничном районах плотность населения составляет от 5 до 15 человек на 1 км². Менее плотно в сельской местности заселены приграничные районы на северо-западе Приморского края - Дальнереченский и Лучегорский. В них плотность населения менее 5 человек на 1 км², то есть практически такая же, как и в районах на востоке Приморья - Тернейском, Ольгинском, Лазовском, Чугуевском. Но в этой части приграничья похожая ситуация сложилась и на китайской стороне.

    Река  Уссури на значительном протяжении является пограничной. Плотность населения  в районах, прилегающих к ней  с запада, то есть на китайской территории, значительно ниже, чем к востоку от Уссури, на территории РФ. Приграничные китайские земли провинции Хэйлунцзян были заболочены и назывались Бэйдахуан - Большое северное захолустье. Из-за экономического подъема КНР в конце XX века район быстро стал осваиваться, однако вблизи государственной границы рядом с Приморьем есть лишь один населенный пункт со статусом города – это Хулинь. В то время как на российской стороне городов больше: Спасск-Дальний, Лесозаводск, Дальнереченск, пос. Лучегорск.

    Таким образом, проанализировав численность  и плотность населения Китая  и России, а так же их приграничных территорий, очевидно насколько неравномерно распределение населения по обе стороны российско-китайской границы: густозаселенный Китай и «демографическая пустыня» - Дальний Восток. Несомненно, такая разность потенциалов влияет на следующий фактор о котором я хотела бы рассказать – китайская миграция в Россию. 

3. Процесс миграции китайцев на Дальний Восток

    Точное количество мигрантов из Китая в нашу страну неизвестно, любые данные по этой теме являются лишь субъективными оценками авторов. Сложно говорить о каких-либо точных данных, когда нет налаженной системы по контролю за их движением. Официальные источники часто говорят о сотнях тысяч мигрантов из КНР, а неофициальные – уже о миллионах. А количество внутренних мигрантов в Китае примерно равно всему населению России. Проживающее на Дальнем Востоке население постоянно сталкивается с китайцами в повседневной жизни, отсюда следует, что их присутствие в городах – объективная реальность. Единственное что китайские крестьяне, у которых нет ни земли, ни работы, не едут к нам в массовом порядке. На этой есть две причины:  отсутствие средств и простое незнание того, где, собственно, находится Россия. Однако, при необходимости китайские власти могут устранить эти причины без особых проблем.

    Фактически  сейчас на Дальнем Востоке, а так же в Восточной Сибири, Москве и Санкт-Петербурге, идет активный процесс формирования устойчивых китайских сообществ, которые позволят принимать практически любое количество своих соотечественников. Этому способствуют несколько факторов, таких как неурегулированность пограничных вопросов между двумя странами и несовершенство российского миграционного законодательства. Местное население, отмечая положительные и отрицательные стороны появления китайцев на Дальнем Востоке, все же негативно относятся к увеличению их присутствия, считая, что Россия может потерять территории Дальнего Востока в результате экспансии Китая.

В этой связи необходимо обратить внимание на статью 50 конституции КНР: «КНР охраняет надлежащие права и интересы китайцев, проживающих за границей, законные права и интересы китайцев, вернувшихся на родину, и проживающих в Китае членов семей как тех, так и других». В этой статье говорится именно о «китайцах», и именно она стала предлогом для китайской агрессии против Вьетнама в 1979 г. Более того, руководство КНР специально объявило о защите интересов всех китайцев, независимо от страны проживания.

    Газета  Народно-освободительной армии Китая «Цзефанцзюнь бао» 3 апреля 1988 г. писала следующее: «Эффективный контроль, осуществляемый в течение продолжительного времени над стратегическим районом, который осуществляется за пределами географических границ, в конечном итоге приведет к переносу географических границ».  Экономическая и демографическая экспансия могут обеспечить весьма «эффективный контроль» над «стратегическим районом», например, Сибири и Дальнего Востока. Простое сопоставление фактов позволяет сделать определенные выводы о том, что опасения россиян, а прежде всего жителей Дальнего Востока, не беспочвенны.

    Концепция единой китайской нации и культивирование  восприятия своей страны, как «всеми обиженной» имеет в Китае вполне прагматические внутренние цели: идейное сплочение населения и противодействие этническому и социально-экономическому сепаратизму.

Очевидное практическое значение имеет так называемый экспорт рабочей силы — это и сброс социальной напряженности, и получение валютных поступлений.

С помощью  этих мер Китай старается оттянуть время наступления кризиса, пытается предотвратить его, не выходя за рамки нынешней градуалистской политики (т.е политики медленного эволюционного движения) и проводя внешнюю экспансию «мирным» экономическим и демографическим путем. Но нельзя не сказать про возможность реализации другого сценария - военного.

    Его применение возможно в том случае, если китайское руководство увидит неизбежность внутреннего кризиса и решит, что единственным способом избежать его будет активная внешняя экспансия, которая обеспечит захват территорий и ресурсов и отвлечет население от внутренних проблем. Иными словами, быстрая открытая экспансия будет являться «меньшим злом», чем явная внутренняя катастрофа. Строение вооруженных сил Китая происходит в соответствии с концепцией «стратегических границ и жизненного пространства», которая разработана для обоснования ведения ВС Китая наступательных боевых действий.

    В основе этой концепции лежит точка зрения о том, что рост населения и ограниченность ресурсов вызывает естественные потребности в расширении пространства, чтобы обеспечить дальнейшую экономическую деятельность государства и увеличить его «естественную сферу существования». Есть предположение о том, что территориальные и пространственные границы обозначают лишь рамки, в которых государство может «эффективно защищать свои интересы» с помощью рабочей силы, и «стратегические границы жизненного пространства» должны перемещаться по мере роста «комплексной мощи государства»⁴.

    Также необходимо учитывать высокую роль Военного Совета в политической жизни Китая (главный руководящий пост в китайской властной иерархии это пост председателя Центрального военного совета), а также практическую безграничность людских ресурсов в КНР. «Дефицит невест» и огромная безработица в стране, особенно среди молодежи, делают высокие собственные потери даже желательными для военно-политического руководства страны.

    Наличие у России ядерного арсенала в данной ситуации не является решением проблемы, поскольку Китай также имеет ядерный арсенал. Превосходство России в ракетах межконтинентальной дальности во многом нивелируется наличием у КНР значительного числа ракет средней дальности, которые при наличии между странами общей границы играют роль стратегических. Россия не имеет таких ракет, поскольку связана положениями советско-американского договора об РСМД (бессрочный договор, подписанный зимой 1987 года  М. Горбачевым и Р. Рейганом о ликвидации ракет средней и меньшей дальности)

    Разумеется, военный исход событий не предопределен наверняка, но его нельзя исключать, тем более что этому способствуют усугубляющийся развал ВС РФ и особенности психологического устройства высшего руководства страны, которое лучше отдаст тяжело управляемые земли, чем поставит под угрозу собственные жизни. 

4. Проблема  Дальнего Востока  в России

    Дальний Восток самый удаленный регион, население его составляет около 6,5 млн. человек, при этом ежегодно регион теряет до 40 тысяч человек, которые уезжают в поисках лучшей жизни. По прогнозам, к 2025 году в регионе останется 5 млн. человек, к 2050 году - менее четырех миллионов. При этом в соседней провинции Хэйлунцзян (КНР) население уже сейчас составляет примерно сто миллионов человек. По утверждениям ученых, в регионе воспроизводство населения происходит на уровне 65 процентов. То есть возмещения трудового населения нет, а средний возраст жителей увеличивается более интенсивно, чем в целом по России.  
В итоге может оказаться, что на Дальнем востоке некому будет работать. Уже сегодня Дальний Восток кроме дотационного по финансам называют иждивенческим, потому как на тысячу работающих приходится 500 детей и стариков, которых надо содержать. По прогнозам, к 2015 году этот разрыв между работающими и неработающими увеличится еще на сто пунктов⁵.  Демографическое положение усугубляется еще и огромным количеством китайских мигрантов. Местное население считает, что Россия может потерять территории Дальнего Востока в результате экспансии Китая. Создавшаяся демографическая ситуация на российском Дальнем Востоке требует незамедлительного вмешательства на государственном и региональном уровнях. Нужна новая модель региональной демографической и миграционной политики. В качестве решения данной проблемы можно предложить:

    1) создать в южных районах Дальнего  Востока (а именно, Приморский  и Хабаровский края, Амурская  и Еврейская автономные области)  предпочтительных для северян-дальневосточников  условий закрепления на новом  месте жительства по сравнению  с европейскими районами России;

    2)создание  в южных районах Дальнего Востока  предпочтительных по сравнению  с европейскими районами России  условий для проживания и работы  для мигрантов из бывших республик  СССР, поскольку значительно сократился  миграционный обмен со странами  ближнего зарубежья. 

И чтобы  предотвратить дальнейший отток  населения за пределы региона, нужно  поддерживать уровень жизни на Дальнем  Востоке в границах, которые бы превышали среднероссийские показатели, в целях создания конкурентно-способных в сравнении с другими районами условий жизни, необходимых для привлечения и закрепления населения на Дальнем Востоке, формирования постоянного населения, без которого невозможно ориентироваться на устойчивое развитие региона. Миграционная политика Дальневосточного региона должна не только обеспечивать эффективную поддержку реализации государственных интересов в регионе, но и обеспечивать стабильность проживания населения, необходимую для устойчивого развития и процветания региона.

    Безусловно, Дальний Восток имеет ряд проблем, но он чаще других регионов является   предметом специальных программ, постановлений, заседаний федеральных властей. Даже Северный Кавказ и Сибирь уступают Дальнему Востоку в этом отношении. Более того, можно утверждать, что в ходе разработки подобных программ и решений федерального Центра у нас сложились целые отряды специалистов по региональной экономике, что позволило обеспечить программам именно по Дальнему Востоку существенно более высокое качество с научной точки зрения, чем большинства аналогичных программ, разработанных для других регионов или городов страны. Однако минусом всех государственных программ по данному региону является их низкая реализуемость: государственная программа 1996-2005 была выполнена лишь на 10%⁶.

    После того как на заседании Совета безопасности 20 декабря 2006 года президент Путин подверг резкой критике и текущие государственные меры по развитию Дальнего Востока, и всю традиционную региональную политику Центра, была разработана и в августе 2007 года представлена правительству новая, третья по счету редакция ФЦП. 
На этот раз цели были обозначены в современном, постиндустриальном стиле: закрепление населения в регионе на основе сохранения и создания новых рабочих мест; снятие инфраструктурных ограничений развития экономики на региональном уровне.