Оборона севастополя 1941-1942

   

   

    

      19 — пятница

    

     Противник с  рассветом после сильной артиллерийской  и минометной подготовки возобновил  наступление. Непрерывные бои  с возрастающей силой продолжались  весь день.[530]

     Особенно упорными  были бои на направлении главного  удара противника. На участке третьего сектора гитлеровцы ожесточенно атаковали в направлении кордон Мекензия № 1 позиции 3-го (командир майор С. Р. Гусаров), 2-го Перекопского (командир майор И. И. Кулагин) полков морской пехоты и 54-го стрелкового полка (командир майор Н. М. Матусевич) 25-й дивизии, а в районе д. Камышлы — 287-й полк (командир подполковник Н. В. Захаров) 25-й стрелковой дивизии и 778-й полк (командир майор И. Ф. Волков) 388-й стрелковой дивизии.

     Неприятелю  удалось вклиниться в оборону  3-го полка (командир майор С.  Р. Гусаров) моряков. Для восстановления  положения была направлена находившаяся  в резерве рота старшего лейтенанта  А. Н. Сергеева и старшего  политрука И. И. Евдокимова. В  процессе боя командир роты  был тяжело ранен. Находившийся  рядом с ним младший лейтенант  П. А. Семеникин взял командование  ротой на себя и с возгласом  «За мной, за Родину!» ринулся  на врага впереди атакующих.  Дружной атакой положение было  восстановлено, и моряки весь  день прочно удерживали свой  рубеж.[531]

     На участке  54-го стрелкового полка подразделения  1-го батальона (командир лейтенант  Г. Ф. Дромин и военком старший  политрук П. В. Новиков) при  поддержке огня артиллерийской  батареи старшего лейтенанта  И. С. Николаенко и минометной  батареи младшего лейтенанта  Н. И. Корячко отбили две яростные атаки противника и удержали занимаемый рубеж. Сорвана была атака врага и на стыке 287-го и 778-го стрелковых полков. Существенную помощь приморцам оказали артиллеристы их 953-го полка (командир майор В. Н. Попов) и минометчики батареи лейтенанта А. А. Межурко.

     В районе  четвертого сектора противник  предпринял несколько атак на  участке 8-й бригады морской  пехоты, 40-й кавалерийской дивизии  и 90-го полка 95-й стрелковой  дивизии. Первоначально ему удалось  прорвать оборону на левом  фланге бригады, но решительной  контратакой 90-го полка, соседа  слева, подразделения которого  лично возглавил командир полка  майор Т. Д. Белюга, противник  был отброшен.[532] В ходе боя  командир полка был ранен. Сделав  ему перевязку, медицинская сестра  Надя Кутова хотела отправить  Т. Д. Белюгу в тыл. «Ты  что это, дочка… Бросить сейчас полк? Ни за что!» — сказал ей майор и продолжал руководить боем.[533]

     Во второй  половине дня неприятель вклинился  в нашу оборону на стыке  2-го батальона 8-й бригады и  40-й кавалерийской дивизии. Только  переброшенным сюда резервным  подразделениям 90-го стрелкового  полка и саперной роты лейтенанта  В. Г. Загоруйко удалось задержать  дальнейшее продвижение противника. К исходу дня немцы усилили  натиск, и левый фланг бригады  оказался под угрозой обхода. Ввиду сложившейся обстановки 8-я  бригада морской пехоты и 40-я  кавалерийская дивизия были отведены  на новый рубеж — 1,5 км восточнее высоты 133,3.[534] Командование Приморской армии отвело на новые позиции и некоторые другие части, чтобы выровнять линию обороны на участке третьего и четвертого секторов.

     В этот день  на правом фланге четвертого  сектора 241-й стрелковый полк  под командованием капитана Н.  А. Дьякончука и старшего политрука  В. А. Жуковского, ведя тяжелые  бои, при поддержке береговой  и зенитной артиллерии прорвал  кольцо окружения и соединился  с войсками сектора. При выходе  из окружения особенно отличился  личный состав подразделений  лейтенанта И. М. Павлова, младших  лейтенантов Г. Г. Бабенко и  К. К. Яковлева. Это они дружным  порывом устремились на врага,  а впереди атакующих был командир первого батальона полка капитан М. С. Черноусов.

     С утра защитники  дзота № 11, как и накануне, опять вступили в неравный бой. Им удалось отбить несколько атак врага. Погиб у пулемета Василий Мудрик. Его место занял Алексей Калюжный. Горстка моряков сумела сдержать натиск противника в течение всего дня. Поздней ночью в дзот пришло пополнение: бойцы коммунисты Михаил Потапенко, Петр Корж и Константин Король. Они принесли с собой два ручных пулемета, гранаты и патроны.

     50-я пехотная  дивизия немцев, поддержанная танками  и авиацией, предпринимала отчаянные  попытки достичь успеха и на  направлении вспомогательного удара,  во втором секторе нашей обороны.  В районе деревень Нижний и  Верхний Чоргунь противник с  утра дважды атаковал второй (командир  капитан Ф. И. Запорожченко) и  третий (командир капитан С. С.  Слезников) батальоны 2-го полка  морской пехоты и пятый батальон (командир капитан К. И. Подчашинский) 7-й бригады, но не добился  успеха. Тогда он направил основные  силы на высоту с Итальянским  кладбищем. К исходу дня врагу  удалось оттеснить подразделения  2-го полка и 7-й бригады морской  пехоты и овладеть высотой  с Итальянским кладбищем, а  также восточной окраиной д.  Нижний Чоргунь.[535]

     В этих боях  погибли начальник штаба бригады  майор А. К. Кернер, командиры  рот капитан С. С. Слезников  и старший лейтенант Д. Ф.  Федоров. Тяжелое ранение получил  командир бригады полковник Е. И. Жидилов. Командование бригадой взял на себя военком старший батальонный комиссар Н. Е. Ехлаков, который командовал ею до конца декабрьских боев.[536]

     На участке  первого сектора немцы наступали  мелкими подразделениями, имея  целью демонстрацию крупного  наступления и не допустить  снятия и переброски на другие  участки наших частей.

     Немецкая авиация  группами 2–6 самолетов бомбила  и обстреливала боевые порядки  наших частей в районе д. Камары, Камышловского моста и на участке 8-й бригады морской пехоты. Всего участвовало до 60 вражеских самолетов.[537]

     Авиация главной  базы произвела за день 143 самолето-вылета на бомбоштурмовые удары по врагу в районе Черкез-Кермен, Биюк-Отаркой, Дуванкой, Булганак, а также в долине р. Бельбек и Камышловского моста. Во второй половине дня 27 самолетов нанесли бомбардировочный и штурмовой удары непосредственно по наступавшим немецким войскам.[538]

     Состоялось  заседание бюро городского комитета  ВКП(б), на котором обсуждался вопрос «О подготовке и проведении Нового года». Было решено организовать по убежищам елки для детей. Ответственным за решение утверждался первый секретарь городского комитета комсомола Александр Багрий.[539]

     Вечером транспорт  «Чехов», приняв на борт 473 раненых  и погрузив 110 т гильз и 140 т боезапаса ВВС ЧФ, вышел из Севастополя в Туапсе в охранении тральщика «Мина».[540]

     Контр-адмирал  Г. В. Жуков получил от командующего  ЧФ ответы на свои телеграммы. В одной из них сообщалось, что подготовка к Керченско-Феодосийской  операции заканчивается и корабли отряда поддержки предназначены для выполнения самой ответственной задачи. Эти корабли в Севастополь не могут быть высланы, так как это грозило бы срыву десантной операции.[541] В другой телеграмме командующий ЧФ сообщал, что 20 декабря на транспорте «Абхазия» будет выслан боезапас и до 1500 бойцов 9-й бригады морской пехоты. Кроме того, на транспорте «Чапаев», который будет в Севастополе утром 20 декабря, отправлено: снарядов 152-мм — 1400 шт., 152-мм 1937 г. — 2600, 75-мм — 5952, 76-мм 1927 г. — 5080 и 50-мм мин — 27 504 шт. В Новороссийске больше боезапаса не оставалось.[542]

     Анализ обстановки  продиктовал командованию СОР  единственный вывод: если в  ближайшее время не поступит  пополнение, если не будут доставлены  снаряды основных калибров, враг  прорвется к городу в течение  нескольких дней.

     Вечером контр-адмирал  Г. В. Жуков и член Военного  совета ЧФ дивизионный комиссар  Н. М. Кулаков послали донесение:[543]

    

      «Сталину, Кузнецову,  Октябрьскому, Рогову. Противник, сосредоточив  крупные силы, часть свежих войск,  при поддержке танков, авиации  в течение трех дней ведет  ожесточенные атаки с целью  овладения Севастополем. Не считаясь  с огромными потерями живой  силы, материальной части, противник  непрерывно вводит свежие силы  в бой. Наши войска, отбивая  атаки, упорно отстаивают оборонительные  рубежи… Большие потери материальной  части, оружия, пулеметов, минометов…  Войска отошли на второй рубеж.  Резервы и пополнение не получены. Снарядов 107-мм корп. артиллерии, 122-мм  гаубиц, 82-мм минометных нет. Остальной  боезапас на исходе. На 20 декабря с целью усиления частей, действующих на фронте, вводится личный состав кораблей, береговых и зенитных батарей, аэродромной службы и т. д.

      Дальнейшее  продолжение атак противника  в том же темпе — гарнизон  Севастополя продержится не более  трех дней.

      Крайне необходима  поддержка одной стрелковой дивизией, авиацией, пополнения маршевых рот,  срочная доставка боезапаса нужных  калибров!

      19/XII—41 г. Жуков, Кулаков».

    

     Поздно ночью  у контр-адмирала Г. В. Жукова  состоялось совещание руководящего  состава СОР, на котором генерал-майор  И. Е. Петров подробно доложил  об итогах боев за три дня,  понесенных потерях и сложившемся  положении, особенно на направлении  главного удара противника.

     Г. В. Жуков  сообщил о посланном донесении о критическом положении в Севастополе и просьбе о немедленной помощи. Он потребовал от командиров выделить личный состав из частей артиллерии, ПВО, береговой обороны, ОВР и других для сухопутной обороны и создания необходимых резервов. После совещания тут же был подписан приказ о выделении личного состава для усиления фронта и создания резерва.[544]

   

   

    

      20 — суббота

    

     Реакция Ставки  на донесение из Севастополя  о тяжелом положении была мгновенной. В 1 ч 35 мин начальник Генерального штаба Красной Армии маршал Б. М. Шапошников передал командующему Закавказским фронтом, командующему Черноморским флотом, ВРИО командующего СОР и в копии наркому ВМФ директиву Ставки за № 005898, которая в 4 ч 20 мин была уже получена в Севастополе.

    

      «Ввиду обострения  обстановки в Севастопольском  районе, согласно донесению Жукова  за № 1528, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

      1. Подчинить во всех отношениях СОР командующему Закавказским фронтом с получением настоящей директивы.

      2. Тов. Октябрьскому немедленно выехать [в] Севастополь.

      3. Командующему Закавказским фронтом тов. Козлову немедленно направить [в] Севастополь крепкого общевойскового командира для руководства сухопутными операциями.

      4. Козлову немедленно отправить [в] Севастополь одну стрелковую дивизию или две стрелковые бригады.

      5. Оказать помощь Севастопольскому оборонительному району авиацией Закавказского фронта силами не менее пяти авиаполков.

      6. Немедленно отправить [в] Севастополь пополнение не менее 3000 человек.

      7. Командующему Закавказским фронтом немедленно подать Севастополю снаряды, учтя, что снаряды 107-мм, 120-мм гаубичные, 80-мм мины совершенно израсходованы.

      8. Получение подтвердить. Исполнение донести.

      По поручению  Ставки начальник Генерального  штаба Красной Армии

      Шапошников».[545]

    

     В 1 ч 30 мин прибыл в Севастополь под охраной тральщика «Искатель» транспорт «Чапаев», который доставил из Новороссийска боеприпасы и продовольствие. Он отшвартовался в Северной бухте и тут же началась его разгрузка. Это позволило подать снаряды на огневые позиции еще до рассвета. Правда, снарядов для 107-мм пушек и для гаубиц на этом транспорте доставлено не было, а мины прибыли только 50-мм. «Но мы радовались и тому, что привезено: с этим можно было уверенно начинать новый боевой день»,[546] — пишет Н. И. Крылов.

     Бои под Севастополем  продолжались с неослабным напряжением  весь день в тех же направлениях, что и в предыдущие дни. Особенно  упорными были они на направлениях, где противник наносил главный  и вспомогательный удары.[547] На  направлении главного удара, в  третьем секторе, неприятель стремился  развить успех в районе Инкермана  и кордона Мекензия № 1. Группе автоматчиков под прикрытием танков удалось просочиться на участках 3-го морского полка, стыке 54-го стрелкового и 2-го Перекопского морского полков, а также на стыке 287-го и 778-го стрелковых полков.[548]

     Для восстановления  положения на участке 3-го морского  полка была выдвинута рота (командир  старший лейтенант С. М. Карнаухов)  из состава третьего батальона  7-й бригады морской пехоты, усиленная  пулеметным и минометным взводами. Совместными усилиями этой роты  и резервных подразделений 3-го  полка противник был отброшен  к исходным позициям. Восстановлено  было положение и на стыке  54-го стрелкового и 2-го Перекопского  морского полков. Выдвинутые сюда  роты местного стрелкового полка  под командованием лейтенанта  Д. П. Диденко и младшего  лейтенанта К. К. Дьяченко совместно  с ротой (командир старший лейтенант  Д. С. Гусак) 2-го Перекопского  полка дружной атакой, доходившей  до рукопашных схваток, выбили  просочившиеся вражеские подразделения  и прочно удерживали свои рубежи. Контратакой наших подразделений  было восстановлено положение  и на других участках сектора.

     Продолжал геройски  сражаться небольшой гарнизон  моряков дзота № 11. У пулемета Четвертаков и Калюжный по очереди сменяли друг друга и непрерывно вели огонь по врагу. Потапенко и Король с ручными пулеметами снаружи дзота прикрывали его с тыла. Остальные использовали гранаты. Внезапно огонь из пулемета прекратился. Снарядом был убит Четвертаков и вторично, на этот раз тяжело, ранен Калюжный. Пулемет был разбит.

     Противник усилил  артогонь по дзоту, до десяти  бомб сбросили самолеты, и их  взрывами дзот был наполовину  разрушен. Оторвало ногу Константину  Королю, но он продолжал вести  огонь, истекая кровью, пока не  перестало биться сердце.

     Тяжело ранены Потапенко и Доля. Оставаясь за командира, Потапенко приказал раненому Доле ночью прорваться на командный пункт, доложить обстановку и просить помощи. Бой продолжался, погиб Петр Корж, а затем Владимир Родченко. До последней возможности сражался Иван Еремко, который числился в списках дзота № 12, а, восстанавливая связь с дзотом № 11, оказался в составе его защитников и был тяжело ранен.