Патриарх Никон и протопоп Аввакум. Церковный раскол

10

малороссов, которые, по их словам подражали полякам».

         Из описания путешествия Павла видно, что на Украине в церковном пении принимали участие все присутствующие в храме; особенно воодушевляли чистые и звонкие голоса детей.

         В нашей церковной практике была еще одна несообразность, удивлявшая иностранцев, против которой восставали многие пастыри церкви. У нас существовал обычай, согласно которому каждый присутствующий на службе молился своей иконе. Нарушение этого правила даже считалось преступлением, за которое наказывали. Так, если хозяин какой-нибудь иконы замечал, что кто-то другой ей кланяется, то он сейчас же принимался бранить его: «Как ты смел своими воровскими молитвами восхищать у иконы те милости, на которые я один имею право как хозяин?» Он предлагал ему приобрести своего Бога, которому можно молиться сколько угодно, объясняя при этом, что пользоваться чужим нельзя. Виновный в этом случае должен был заплатить хозяину иконы часть ее стоимости. В случае церковного отлучения хозяин иконы забирал ее из церкви домой, и потом, по примирению с церковью, опять возвращал ее на прежнее место. Между тем этот обычай вел к большой неблагопристойности при богослужении: присутствующие в церкви заняты были не столько общим церковным пением и чтением, сколько своими частными молитвами, которые каждый обращал к собственной иконе, так что во время богослужения все собрание молящихся представляло собой толпу лиц, обращенных в разные стороны. Наступала минута большого входа, тогда все устремляли свои взоры на Св.Дары и повергались перед ними ниц, но после того, как Дары ставились на престол и царские врата закрывались, опять каждый начинал смотреть врозь, каждый обращался к своей иконе и твердил свою простую молитву: «Господи, помилуй!» Сам царь в этом случае следовал общему правилу. Таково свидетельство Майерберга, которое вполне подтверждается Колинсом. Последний говорит, что

11

в известные  моменты службы русские разговаривали  о делах, а царь Алексей Михайлович почти всегда занимался делами в  церкви, где он бывал окружен боярами.

         Обычай креститься двумя пальцами, пришедший от отцов и дедов,  согласно утверждению многих  из прихожан признавался ошибочным,  греховным: нужно-де класть крест  тремя перстами.

         Одни говорили, что нужно исправить  богослужебные книги и обряды, примеряясь к старым, древнерусским  образцам, решениям Стоглавого Собора  в 1551 году, утвердившего незыблемость  обрядов русской церкви. Другие  считали, что в самых старинных  книгах множество описок и  искажений и поэтому образцами  могут служить только греческие  оригиналы, с которых когда  – то, во времена Древней Руси, делались русские переводы.

         Редакторы Печатного двора утверждали, что исправление книг по греческим  оригиналам – дело не простое, не всем доступное. Его нужно посвятить людям образованным, хорошо разбирающимся в литургии, знатокам греческого и славянского языков, например из Киевской коллегии (училища). С ними согласились и царь Алексей, и патриарх Иосиф и некоторые другие видные бояре.

         В конце 40-х гг. XVII в. из Киева прибыли в столицу ученые монахи Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский и Дамаскин Птицкий. Посмотрели русские книги, ужаснувшись, и засели за благое дело – исправление книг, смущающих людей православных, вводящих их в искушение и грех.

         Тогда же сложился в Москве  кружок «ревнителей древлего благочестия». Они тоже переживали по поводу неисправностей книг и обрядов, а также разгульной жизни монашеской братии. Возмущали их и древние языческие суеверия, еще сохранившиеся.

          Кружок «ревнителей» возглавил  протопоп Благовещенского 

12

монастыря, духовник царя Алексея Михайловича  Стефан Вонифатьев. В кружок также  входили окольничий Фёдор Ртищев – царский любимец, человек мягкий, образованный; Никон – архимандрит  столичного Новоспасского монастыря; Иван Неронов – протопоп Казанского собора, земляк Никона; дьякон Благовещенского  монастыря Федор; а также провинциальные пастыри, протопопы Аввакум из Юрьевца – Поволжского, Даниил из Костромы, Лазарь из Романова, Логгин из Мурома и прочие.

         Все они – люди образованные, незаурядные, энергичные; Никон,  Неронов, Аввакум – прирожденные  ораторы. Чтобы послушать их  проповеди, стекались толпы прихожан, знатные бояре, и даже сам  царь. Большинство «ревнителей»  считали, что богослужебные книги  и обряды надо исправлять по  старым русским рукописям и  решениям Стоглавого собора. Только Вонифатьев и Ртищев соглашались привлечь греческие рукописи.

         При изучении русских книг  выяснилось, что в них нет одинаковых  текстов, немало описок, ошибок. Власти  решили обратиться к греческим  оригиналам и ученым монахам.                  
 
 
 
 
 
 

13

Никон и Аввакум

         Всю работу возглавил Никон. Фанатическая вера, большой ум, решительный характер, слава оратора, проповедника, впадавшего в состояние экстаза, вдохновения, к тому же – чудотворца, провидца и целителя сделали его имя известным, и не только в церковных кругах. На него обратил внимание Алексей Михайлович.

         Царь, возложивший надежды на  сильного духом и телом Никона, поручил ему проведение реформы  в церкви, которая, как он полагал,  не всем придется по душе. Никон  быстро забыл своих друзей  из кружка «ревнителей» и перешел  на грекофильские позиции. В  1653 г. новый патриарх разослал  по церквям известие: отныне земные  поклоны заменить поясными, а  двоеперстие –

троеперстием.

         Тем временем ученые-богословы  заново перевели с греческого  языка богослужебные книги. От старых книг они отличались немногими уточнениями и исправлениями. Например, вместо слова «певцы» в новых стояло слово «песнопевцы», «вечного» - «бесконечного», «молюся» - «Прошу» и т.д. Ничего существенного новые книги, которые по велению Никона отпечатали и рассылали по церквам, не вносили, основы православия оставались по-прежнему неприкосновенными. Вводились только уточнения.

         Проведение реформы началось, и  Никон вложил в это свои  недюжинные способности, фанатизм, железную волю, нетерпимость к инакомыслящим. Но в это время он столкнулся с противником, равным себе. Против него выступили бывшие друзья и соратники по кружку «ревнителей древлего благочестия». Возглавил их протопоп Аввакум, во всем похожий на Никона, - человек страстный и горячий, фанатичный и нетерпимый, имеющий железную волю. «Ревнители» пишут царю, возражая

14

 против реформы. Но их не слушают. Свои проповеди и призывы сохранить «древлее благочестие» вопреки всему они не прекращают, а наоборот, усиливают их, обращают к широким слоям верующей столицы, а потом и других городов, уездов. Аввакум яростно спорит с Никоном, обличает во весь голос его сторонников – никониан: «А что, государь-царь, как бы ты мне дал волю, я бы их, что Илия пророк, всех перепластал во един день. Перво бы Никона – того собаку разсекли бы начетверо, а потом бы никониан тех».

         Но власть-то была у Никона. Да какая! Необъятная! Не смиряясь с положением духовного владыки, он властно вмешивался в мирские дела: во время отлучек царя возглавлял все правительственные дела, указывал боярам, и оскорблял их.

         По приказу Никона у населения  были отобраны иконы, отличавшиеся  некоторым реализмом. Он приказал  выколоть глаза изображенным  на таких иконах святым, или  же соскоблить и заново переписать  лики.

         Своих оппонентов – Аввакума, Неронова, Федора и прочих –  он отправил в ссылку или  отдал «под начал» в монастыри. Весной 1654 г. созвали церковный собор, и он, по требованию Никона, одобрил принятые им законы.

         В 1656 г. на очередном соборе  всех сторонников старых русских  обрядов отлучили от церкви. Споры  «ревнителей древлего благочестия»  и никониан касались обрядовой,  внешней стороны церковной жизни,  не затрагивая сути православия.  Но неуступчивость спорящих делала  свое дело – с обеих сторон сыпались обвинения и проклятия, брань и угрозы.

         Сторону «ревнителей» принимали  многие знатные и богатые бояре,  церковные иеархи, крестьяне и  посадские люди. В Москве происходили  волнения против сторонников реформ Никона. Одно

15

время «ревнители» надеялись, что их поддержит  Алексей Михайлович, ведь он поначалу стоял в стороне от церковной реформы. Но сочувствовал ей, поддерживал патриарха, и Аввакум в нем разочаровался, перестал считать «благочестивейшим и православнейшим» царем.                 

         Позиция Никона имела поддержку власти, но нужна ли она для русской независимой православной церкви? От противников реформ требовали отказаться не от старых книг и обрядов, а от обвинений в адрес своих оппонентов-реформаторов в отступлении от правой веры. Но сопротивление «староверов» становилось все более упорным. Тогда от увещеваний и ссылок власти стали переходить к заключениям и жестоким наказаниям. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

16

Падение Никона. Преследование  раскольников. Через некоторое время непомерная гордость и властолюбие Никона столкнули его не только со светскими и духовными вельможами, которыми он помыкал, но и с самим царем.

         Значительно возмужавший, повзрослевший,  прошедший через испытания военных  действий в польской кампании, Алексей Михайлович не мог  больше сносить патриаршие претензии,  выходки второго «великого государя»,  к тому же претендовавшего  на политическое первенство. Недовольство  царя возрастало. Он перестал  посещать службы, которые вел  патриарх, приглашать его на приемы  во дворец.

         Обидчивый и гневливый Никон  не выдержал – на одном из  богослужений в Успенском соборе  он отказался от патриаршества,  покинул столицу и уехал в  один из построенных им монастырей  – Воскресенский Новоиерусалимский  к западу от Москвы. Никон надеялся, что царь будет умолять его  вернуться в Кремль. Но тот и не думал этого делать. Обрадованный таким поворотом событий, царь приказал подыскать нового кандидата в патриархи, более сговорчивого. Вокруг засуетились. Но не тут-то было. Никон не спешил давать согласие на уход, с властью ему расставаться явно  не хотелось. И так продолжалось ни много ни мало целых восемь лет!

         Только в 1666 г. состоялся суд,  на который под охраной стрельцов  привезли Никона. Его свели с  патриаршества и сослали в  Ферапонтов монастырь, потом перевели  в Кирилло-Белозерскую обитель,  где он и скончался в 1681 г.

         В этом же году закончил  свой земной путь и его фанатичный  противник – протопоп Аввакум.  Церковный собор 1666 – 1667 гг. проклял  всех противников реформы, начатой  Никоном и продолженной никонианами,  в том числе и царем Алексеем. Тот же собор приговорил отдать  сторонников Аввакума в руки  «градских 

17

властей», т.е. мирских начальников, и судить их по Уложению. Аввакума и других его  сподвижников «древлего благочестия» сожгла на костре в 1681 г.

         Старообрядцы, противники церковной  реформы, вызывали сочувствие  среди обиженных, угнетенных. Поддерживали  раскол и представители знатных,  богатых фамилий. Самые известные  из них: боярыня Ф.П.Морозова, прославленная  В.И.Суриковым, ее  сестра княгиня Е.П.Урусова (обе умерли от голода и пыток в Боровской земляной тюрьме), князья Хованский и Мышецкий, представители других фамилий – Стрешнев, Соковкин, Потемкин и т.д. На стороне раскольников оказались и некоторые представители нарождающегося российского предпринимательства, купцы, казаки и т.д.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

18

Итоги церковного раскола

Соловецкое  восстание. Радикальные позиции раскольников выявились в ходе восстаний второй половины столетия. Восстали монахи прославленного монастыря на Соловках. Они отказались принять новонапечатанные «никонианские» книги.

         В конце 1667 г. правительство  приняло строгие меры, распорядилось  конфисковать все вотчины, имущество  монастыря, закрыть пути снабжения  всякими припасами.  Со следующего года подошедшие сюда царские полки приступили к осаде монастыря. Но изолировать его не удалось: окрестные жители тайком снабжали монахов и монастырских трудников всем необходимым. Да и в самой обители, этой мощной крепости, хранилось очень большое количество всяких запасов. Осада продолжалась долгие восемь лет.

         Поморские жители открыто сочувствовали  «отцам и страдальцам соловецким».  Лишь с помощью монаха-перебежчика,  показавшего осаждавшим потайной ход, стрельцам удалось ворваться в обитель и сломить сопротивление восставших. Случилось это в январе 1676 г., многие погибли в схватке, в живых осталось не более шестидесяти человек из полутора тысяч.