Трансфер технологий

Настаивая на своем видении того, что такое  хорошо и что такое плохо в  сфере обмена знаниями и идеями, компании - доноры, в частности, постулируют  необходимость игры по одним правилам для всех, то есть призывают к  тому, чтобы международный трансфер технологий осуществлялся исключительно  по рыночным каналам, а нарушители правовых конвенций в сфере защиты интеллектуальных прав собственности подвергались всеобщему  осуждению.

Естественно, подобные требования лидеров не встречают  понимания у представителей второго  и третьего ярусов мировой технологической  пирамиды, которые вполне оправданно отмечают, что пресловутые нерыночные методы получения доступа к новейшим разработкам (копирование и реинжиниринг, переманивание техперсонала и промышленный шпионаж) — это один из немногих реально доступных им способов приобщиться  к технологическому знанию элиты. И  благодаря ему страны второго  яруса, прежде всего Китай, добились в последнее время немалых  успехов.

Прямые зарубежные инвестиции и лицензирование, как  два самых эффективных способа  трансфера технологий

Другой  важнейший рыночный канал международного трансфера технологий — прямые зарубежные инвестиции. Любым фирмам, стремящимся выйти на зарубежные рынки, приходится делать выбор между прямыми зарубежными инвестициями и лицензированием своей технологии (причем в последнем случае, как правило, принимается решение о создании совместного предприятия с какой-либо местной компанией). При прочих равных в данном случае фирма — владелец новой технологии, как правило, предпочтет ПЗИ, тогда как фирма, располагающая относительно зрелой технологией, скорее, будет склоняться в пользу второго варианта. Выбор ПЗИ более типичен и для компаний, активно инвестирующих во внутренние НИОКР (из-за вполне понятного желания сохранить за собой контроль над ценной интеллектуальной собственностью).

ПЗИ —  достаточно быстрый способ трансфера  технологий, но страна-реципиент при  использовании этого канала не всегда получает полноценный доступ к ноу-хау. Поэтому многие быстроразвивающиеся  страны, особенно в Восточной и  Юго-Восточной Азии (например, те же Южная Корея и Китай, а еще  раньше — Япония), в своей государственной  политике на протяжении долгого времени  ориентировались на жесткое ограничение  притока ПЗИ, взамен которого предпочитали активно стимулировать техлицензирование  и создание СП.

О разной скорости трансфера технологий в  различных каналах свидетельствуют  данные исследования американских экономистов  Эдвина Менсфилда и Энтони Ромео, проинтервьюировавших топ-менеджеров нескольких десятков высокотехнологических фирм США². Отвечая на вопрос о том, сколько в среднем времени уходит на процесс трансфера технологий в разных его ипостасях, американские бизнесмены дали понять, что в случае трансфера посредством ПЗИ в страны развитого мира требуется минимум времени (их усредненная оценка — порядка пяти-шести лет), процесс переноса технологий посредством ПЗИ в развивающиеся страны занимает около десяти лет, и наконец, в случае с использованием лицензионных схем и/или создания СП в развивающихся странах сроки трансфера технологий в среднем уже составляют 13–14 лет. Из этих результатов напрашиваются уже хорошо знакомые нам выводы: обладающие развитыми технологиями страны не торопятся делиться ими с менее развитыми государствами, в качестве первоочередных объектов ПЗИ они выбирают, как правило, близкие себе по уровню технологического развития, и лишь тогда, когда технология достигает зрелого уровня, продают ее.

*Азия-9 = Индия, Индонезия, Малайзия, Филиппины,  Сингапур, Южная Корея, Тайвань,  Таиланд и Вьетнам

Таблица 2. Объем  прямых инвестиций компаний США за рубежом и прямых инвестиций иностранных  компаний в американскую экономику: 2000 и 2008 гг.(млрд долл.) Источник: U.S. Bureau of Economic Analysis (BEA) 2009

Эта констатация  находит подтверждение и при  рассмотрении общей картины инвестиционных потоков западных транснациональных  компаний в технологоемких отраслях мировой экономики. Так, согласно данным Бюро экономического анализа США (BEA), в этих отраслях (BEA рассматриваются те же пять основных отраслей, что и в анализе динамики мировой торговли высокотехнологичной продукцией NSF) общий объем ПЗИ американских ТНК в 2008 году составил 121 млрд долларов (в 2000 году — 87 млрд). При этом основными регионами и странами — реципиентами их инвестиций были государства Евросоюза (более трети общего объема в 2008 году). Европейский маршрут превалировал и в сфере оказания интеллектуальных услуг транснациональными корпорациями США. Например, на ЕС приходилось 64% (78 млрд долларов) от общего объема knowledge-intensive services американских транснационалов в IT-секторе (для сравнения: Китай занимает лишь 2% от всей доли), а в секторе профессиональных, научных и технических услуг страны Евросоюза получили 53 млрд долларов из 81 млрд, причем и в этой ключевой подгруппе доля Китая была ненамного выше — лишь около 5%.

Аналитические данные

Международная торговля продуктами и услугами, по мнению многих теоретиков процесса трансфера  технологий, — базовый канал перетока технологий через государственные границы. За последнее время с его высокой долей высокотехнологичной продукции произошли серьезные изменения (далее используются данные доклада Национального научного фонда США (NSF) «Science and Engineering Indicators: 2010»)³.

Общий объем  глобального экспорта высокотехнологичных  продуктов — различных средств  коммуникации, полупроводниковых интегральных схем и компьютерных комплектующих, компьютеров и офисного оборудования, фармацевтических продуктов, научных  инструментов и оборудования, а также  продукции аэрокосмической отрасли  — составил в 2008 году 2,9 трлн долларов, что более чем втрое выше, чем в 1995-м (915 млрд долларов). При этом основной объем (45% общей суммы) пришелся на телекоммуникационную и полупроводниковую продукцию, а также на компьютерную отрасль (20%), то есть ИКТ -составляющая аккумулировала почти две трети суммарного объема.

При этом доля недавнего лидера, Соединенных  Штатов, в общем объеме мирового экспорта высокотехнологичной продукции  с 1995-го по 2008 год упала с 21 до 14%, и  главным виновником этого стало  резкое сокращение американского экспорта продукции отрасли информационно-коммуникационных технологий. Заметно снизилась и  доля Японии — с 18 до 8%, тогда как  доля высокотехнологичного экспорта стран  ЕС за это время практически не изменилась (16 и 17%). Новым же мировым  лидером в этой сфере мировой  торговли высокотехнологичной продукцией стал Китай, более чем в три  раза увеличивший свою долю — с 6 до 20%.

Из пяти основных категорий высокотехнологичной  продукции, рассматриваемых в докладе NSF, США удалось сохранить мировое  экспортное лидерство лишь в одной  — в аэрокосмической отрасли, где они удерживают около 50%. Европейцы  уверенно доминируют в фармацевтическом секторе (на ЕС стабильно приходится более 40% мирового экспорта в этой категории), а также сохраняют сильные  позиции в аэрокосмической отрасли (чуть менее 30%) и производстве научных  инструментов и оборудования (около 23,5% в 2008 году, что позволяет ЕС держать первое место).

Китай же за этот период резко вырвался вперед по части экспорта компьютеров и  офисного оборудования, захватив почти 40% мирового экспортного рынка по этим группам продуктов (причем в 1995 году его доля в мировом экспорте компьютеров составляла лишь чуть более 5%), а также более чем втрое (с 7 до 22%) увеличил свою долю в экспорте телекоммуникационного оборудования и полупроводниковой продукции.

Конечная  сборка ИКТ - продуктов и компонентов  окончательно переместилась из США, стран ЕС и Японии в Азию, прежде всего в Китай: доля КНР в импорте  различного электронного оборудования ведущими промышленно-развитыми странами мира с 1995-го по 2008 год выросла в  среднем с 10 до 40–50%. Таким образом, Китай стал крупнейшим мировым сборочным  цехом ИКТ-продукции, тогда как  страны так называемой «азиатской девятки» (Индия, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур, Южная Корея, Тайвань, Таиланд и Вьетнам) дружно переквалифицировались в главных поставщиков ИКТ-комплектующих и полуфабрикатов: доля этих стран в импорте Китаем этих видов продукции выросла с 40% в 1995 году до 71% в 2008-м, а особенно заметно за этот период выросла импортная доля Тайваня — с 11 до 23% и Южной Кореи — с 8 до 14%.

Впрочем, подобная резкая перегруппировка сил  в сфере международной торговли высокотехнологичными продуктами, прежде всего произошедшая смена мирового лидера, не свидетельствует о потере промышленно-развитыми странами технологического лидерства. Добившись успехов в  перераспределении в свою пользу производственных мощностей в мировом  производстве высокотехнологичной  продукции, Китай пока не может похвастаться тем, что ему удалось получить контроль над ключевыми технологическими составляющими этих производственных процессов. Согласно некоторым оценкам, в среднем лишь 15%⁴ общей добавленной стоимости китайской экспортной продукции в ИКТ-сфере создается непосредственно на сборочных заводах КНР.

Наконец, стоит упомянуть, что Соединенные  Штаты компенсируют свой приличный  суммарный дефицит в торговле высокотехнологичной продукцией за счет предоставления значительного  объема различных интеллектуальных услуг, так называемых knowledge-intensive services, прежде всего в сфере научно-технологического, финансового и бизнес-консалтинга, что по сути означает торговлю неявным знанием. Этот экспорт принес Соединенным Штатам в 2007 году 185 млрд долларов, тогда как импорт тех же услуг составил 138 млрд (профицит почти 50 млрд долларов). А основными реципиентами этих услуг были страны Евросоюза (42%) и Латинской Америки (21%), тогда как на Азиатский регион они распространялись в значительно меньших объемах⁵.

Пример  Китая на рынке трансфера технологий

Относительные успехи Китая и других стран второго  яруса в мировом трансфере  технологий были бы невозможны, если бы ими использовались только рыночные каналы трансфера технологий. Согласно одной из множества моделей, предложенной китайскими исследователями (Цзинси Дин, Яцзюн Сюэ и др.) для описания процесса технологической имитации, в исторической динамике можно выделить четыре последовательных этапа (в порядке возрастания технологического мастерства обучающейся стороны и соответствующего роста доли неявного знания):

• простая (чистая) имитация;

• инновационная («креативная») имитация:

• «подражательная» инновация;

• самостоятельная (независимая) инновация.

Как полагают разработчики этой модели, через все  этапы развития, например, прошла в  послевоенное время китайская фармацевтическая промышленность. В частности, по их оценкам, первый этап (с упором на тотальный реинжиниринг патентованных иностранных препаратов) длился примерно до середины 1980-х, а начало следующей фазы во многом было обусловлено внешними факторами, прежде всего принятием в апреле 1985 года в КНР первого закона о защите прав на интеллектуальную собственность (закон о патентной защите).

Инновационно-имитационный этап, сопровождающийся быстрым ростом инвестиций местных фармацевтических компаний в осуществление собственных НИОКР, по оценкам авторов, был существенно более коротким — уже к середине 1990-х китайские производители лекарств вполне созрели до уровня, соответствующего третьей стадии.

Впрочем, наступлению  этапа «подражательных» инноваций  тоже способствовало очередное ужесточение  законодательства, в частности принятие в 1993 году поправок к закону о патентах и к закону о регистрации товарных знаков, существенно приблизивших их к международным стандартам в  сфере защиты интеллектуальной собственности. На этом этапе, согласно официальной  статистике, общее число поданных местными фармацевтическими компаниями патентных заявок с 1994-го по 2007 год  выросло более чем в 200 раз⁶.

Высшая  стадия технологического мастерства —  этап начала генерации самостоятельных  инноваций, — как полагают китайские  исследователи, была достигнута в конце  прошлого десятилетия (примерно в 2008 году), однако приводимые ими статистические данные о текущем уровне НИОКР-активности местных фармацевтических компаний и общем количестве научно-технического персонала, занятого в отрасли (менее 40 тыс. человек на весь Китай), пока заставляют усомниться в справедливости этого  утверждения.