Война Южной Осетии

 «Быть созданным, чтобы творить, любить и побеждать, - значит быть созданным, чтобы жить в мире. Но война учит все проигрывать и становиться тем, чем мы не были».

А. Камю

Война… Даже маленькие дети знают это холодное слово. Пожалуй, в России нет такой семьи, в которой не было бы бывшего генерала, подполковника или простого рядового солдата.

Все слышали  и понимают значение этого слова. Да, слышали, пожалуй, все, только вот настоящую сущность, понимают лишь  те, кто хоть раз побывал на войне..….

Война- это не душещипательное кино про любовь на "фронте". Это не панорамные романы с их романтизацией и лакировкой войны. Это не сочинения тех прозаиков-"фронтовиков", у которых война только второй план, фон, а на переднем, заслоняя все пространство в кружевах литературных оборотов и бахроме, стоит художественный вымысел. Это не изогнутая стрела, нарисованная красным карандашом и обозначающая на карте острие главного удара дивизии. Это не обведенная кружочком на карте деревня ...

Война - это живая, человеческая поступь - навстречу врагу и смерти. Это  человеческая кровь на снегу, пока она  яркая и пока еще льется. Это  брошенные до весны солдатские трупы. Это кирзовый сапог, наполненный  розовым месивом. Это кровавые брызги в лицо, разорванного снарядом  товарища. Это сотни и тысячи других кровавых картин на пути, по которому прошли за нами "фронтовики" и "окопники" батальонных и полковых служб.  
 
 
 
 
 
 
 
 

 Эта война случилась  страшной ночью с 7 на 8 августа 2008 года. Грузинские войска начали обстрел города Цхинвали, и положили начало вооруженному конфликту в Грузии. С самого начала, генерал грузинского батальона Мамука Курашвили заявил, что целью данной операции является восстановление порядка на территории Южной Осетии. Позднее, грузинская сторона опровергнет это заявление, сошлется на противодействие, якобы имевшему место российскому вторжению.

 В официальном  грузинском сообщении, говорится, что «для того, чтобы защитить суверенитет и территориальную целостность Грузии, а также обезопасить грузинских граждан, президент Грузии отдал приказ начать оборонительную операцию».

 Развернулось  два лагеря: грузинские и российские войска и югоосетинские и абхазские вооруженные силы и Грузия.  Конфликт стал внутренний и межгосударственный.

     Южная Осетия не могла контролироваться вооруженными силами РФ, поэтому эта комбинация конфликтов была чревата нарушениями международного гуманитарного права. В дальнейшем, абхазские военные при поддержке российских вооруженных сил, без сопротивления, захватили верхнюю часть Кодорского  ущелья. 12 числа, президент РФ, Грузии и Франции, подписали соглашение о перемирии сторон.  
 
 
 
 
 
 
 
 

Вооруженные конфликты между Абхазией и Южной  Осетии начались, когда Грузия обрела независимость. Известно, что Грузия – христианская страна, которая считает себя гораздо старше России. Первый президент страны  Звиад Гамсахурдия смог настроить Абхазию и Южн.Осетию против грузинской программы независимости. Он выдвигал лозунги, в которых сообщалось, что в Грузии должны проживать только грузины. В итоге разразились конфликты, Грузия потеряла контроль над обеими частями территории.

 Нельзя  не отметить, что в июне 1992 года преемник Звиада Гамсахурдии, президент Эдуард Шеварднадзе и Борис Ельцин, подписали соглашение о создании смешанных сил по поддержанию мира (ССПМ) в Южной Осетии, включавших по одному батальону численностью до 500 человек от каждой из сторон – России, Грузии и Южной Осетии. Россия помогла Шеварнадзе и тогда, когда в 1993 году он обратился с просьбой подавить восстание сторонников Гамсахурдии, тогдва это привело к изменению внешней политики Грузии и она вступила в СНГ.

 Новым президентом России избрали к  тому времени В.В.Путина. Отношения  с президентом Грузии Михаилом Саакашвили так и не вложились. В это время США оказывали Грузии  политическую, и экономическую и финансовую помощь. А вот военную помощь Грузии оказывали некоторые другие страны во главе с Украиной, Чехией и Израилем. На протяжении последних лет, участие Европы в делах Грузии постепенно увеличивалось. 
 
 
 
 
 

 Еще одной проблемой  можно считать  проблему самоопределения югоосетинского и абхазского народов, которые считают, что их право на самоопределение является юридическим основанием требований о суверенитете и независимости соответствующих территорий. Как известно, лишь бывшие союзные республики, а не территориальные единицы, такие как Южная Осетия и Абхазия, получили независимость в случае распада более крупного объединения (такого как бывший Советский Союз). Следовательно, ни Южная Осетия, ни Абхазия не имели права выйти из состава Грузии. Следовательно, признание отколовшихся территорий, таких как Абхазия и Южная Осетия, третьей страной противоречит международному праву и считается незаконным вмешательством в суверенитет и территориальную целостность пострадавшей страны, каковой является Грузия. Это противоречит первому принципу Хельсинкского заключительного акта, который гласит: «Государства-участники будут уважать суверенное равенство и своеобразие друг друга, а также все права, присущие их суверенитету и охватываемые им, в число которых входит, в частности, право каждого государства на юридическое равенство, на территориальную целостность, на свободу и политическую независимость».

     Теперь поговорим о российской политике «паспортизации». Новый Закон о гражданстве РФ, вступивший в силу в 2002 году, в статьях 13-й и 14-й определил процедуру получения российского гражданства, открывая более широкие возможности, которыми вскоре воспользовались тысячи новых заявителей из Южной Осетии и Абхазии. В соответствии с международным правом, гражданство РФ может получить лицо, имеющее непосредственное отношение к принимающему государству (России).Примером могут быть родственные связи, проживание или продолжительное нахождение на государственной либо военной службе. Кроме того, требуется ясно выраженное согласие страны основного гражданства. Однако законодательство Грузии не признает двойного гражданства. Наличие в прошлом советского гражданства не считается достаточным основанием, поскольку этот статус был преобразован в грузинское гражданство при получении независимости. С учетом этих требований лишь отдельные случаи предоставления такого гражданства могут считаться имеющими обязательную юридическую силу с точки зрения международного права. Подавляющее большинство, якобы, натурализованных жителей Южной Осетии и Абхазии не являются гражданами России в соответствии с нормами международного права. Ни Грузия, ни какие-либо третьи страны не должны признавать такое российское гражданство. Следовательно, жители Южной Осетии и Абхазии, после распада Советского Союза вначале ставшие гражданами Грузии, останутся таковыми, несмотря на политику «паспортизации».Они оставались гражданами Грузии и во время вооруженного конфликта в августе 2008 года, и с юридической точки зрения остаются ими по сей день, если только не отказались от своего грузинского гражданства или не утратили его в существующем обычном порядке.

     Существует  вопрос о том, было ли применение Грузией  силы в Южной Осетии, начиная с  артиллерийского обстрела Цхинвали в ночь с 7 на 8 августа 2008 года, оправданным  с точки зрения международного права? Не было. Грузия признала, что запрет на использование силы распространялся на конфликт в Южной Осетии в соответствии с особыми юридически обязывающими международными документами, такими как Сочинское соглашение 1992 года и Меморандум о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино-осетинском конфликте 1996 года. Даже если предположить, что Грузия отражала нападение, в соответствии с международным законодательством, ее вооруженный ответ должен был быть одновременно необходимым и пропорциональным. Нельзя согласиться с тем, что обстрел Цхинвали из реактивных залповых установок «ГРАД» и тяжелой артиллерии в течение большей части ночи удовлетворял этим требованиям и являлся необходимым и пропорциональным для защиты этих сел.

 Из  незаконного характера грузинского  военного нападения следует, что  оборонительные действия Южной Осетии соответствовали нормам международного права, будучи законной самообороной.  Однако любые операции югоосетинских вооруженных сил, целью которых не было отражение грузинской военной атаки должны рассматриваться как нарушение мгп, а во многих случаях и законодательства о правах человека. Вопрос другой, могло ли быть оправданным применение Грузией силы против российских миротворческих сил на грузинской территории, то есть в Южной Осетии? Ответ опять будет отрицательным. До начала грузинской операции вооруженной атаки со стороны России не было. Нет доказательств, подтверждающих заявления о том, что российские миротворческие подразделения в Южной Осетии грубо нарушали свои обязательства, установленные международными соглашениями, такими как Сочинское соглашение, и от того могли утратить свой международный правовой статус. Следовательно, применение Грузией силы против российских миротворческих войск в Цхинвали в ночь с 7 на 8 августа 2008 года противоречит нормам международного права.

 А вот  Россия применила военную силу против Грузии. На российских миротворцев было совершено нападение, Россия имела право защищать их с помощью военных средств. Следовательно, использование Россией силы в оборонительных целях в ходе первой фазы конфликта можно считать законным.

     И, наконец, последний вопрос: «Могло ли последующее применение Россией силы быть оправданным как «гуманитарное вмешательство» с целью защиты гражданского населения Южной Осетии»? Можно предположить, что гуманитарное вмешательство с целью предотвращения нарушения прав человека за рубежом дозволено лишь при строго ограниченных условиях, если дозволено вообще. Среди ведущих держав Россия особенно последовательно и упорно возражала против любых оправданий вмешательства НАТО в косовский вопрос как гуманитарной интервенции. Следовательно, она не может ссылаться на это не признанное формально право, чтобы оправдать свое вторжение на грузинскую территорию. У России как у непосредственного соседа есть важные политические и другие интересы в Южной Осетии и всем регионе. В таком случае гуманитарное вмешательство не признается вообще. Российская Федерация ссылалась на необходимость защиты собственных граждан, проживающих в Южной Осетии. В соответствии со статьей 61 (2) российской конституции, «Российская Федерация гарантирует своим гражданам защиту и покровительство за ее пределами». Верно и то, что с 1945 года многие государства осуществляли военные действия, указывая на необходимость защиты своих граждан за рубежом. Во многих случаях законность таких действий вызывает сомнения. Не существует обычного права, санкционирующего подобные действия. Такие действия должны быть ограничены по масштабу и срокам и сосредоточены исключительно на спасении и эвакуации граждан, если должны совершаться вообще. В рассматриваемом случае операция не ограничилась одним спасением и эвакуацией российских граждан, но по большей части превзошла этот порог, приняв форму расширенных военных действий на значительной части грузинских территорий.

     Наконец, необходимо проанализировать военные  действия, разворачивавшиеся в верхней  части Кодорского ущелья. Московское соглашение о прекращении огня и  разделении сил от 1994 года, подписанное  и абхазской стороной, гласит, что  «стороны будут неукоснительно соблюдать  прекращение огня на суше, море и  в воздушном пространстве и будут  воздерживаться от всех военных действий против друг друга». Поскольку Верхнее  Кодори не является подконтрольной Абхазии  территорией в соответствии с  Московским соглашением, нападение  на него со стороны абхазских формирований при поддержке российских вооруженных  сил считается незаконным применением  силы, которое запрещено Соглашением  о прекращении огня и статьей 2 (4) Устава ООН, а также является вооруженным нападением на Грузию с точки зрения статьи 51 Устава ООН. В то же время применение силы Грузией в целях защиты от нападения было оправданным, являясь законной самообороной. Абхазия утверждала, что военная операция была проведена с целью «освобождения Кодорского ущелья» и, что она была необходима для того, чтобы положить конец террористическим нападениям на гражданское население. Кроме того, Абхазия заявила, что операция была необходима, чтобы предупредить неминуемые военные действия Грузии против Абхазии, и что она чувствовала себя обязанной открыть «второй фронт» в соответствии с Договором о дружбе и сотрудничестве с Южной Осетией от 19 сентября 2005 года. Однако ни одно из этих объяснений не может считаться фактически обоснованным или имеющим юридическую силу. Таким образом, использование силы со стороны Абхазии не было оправданным с точки зрения международного права. То же самое применимо и к российской поддержке этих действий.

 Следует отметить, что статья 2 (4) Устава ООН, а также соответствующие соглашения о перемирии требуют от государств и участников конфликта воздерживаться не только от применения силы, но и от открытых угроз применения силы. Угрозы такого рода противоречат и статье 2 (3) Устава ООН, в которой устанавливается  обязательство разрешать конфликты  мирным путем.