Личность и её социальные роли в обществе

Если  верно, что индивид  есть отражение всей совокупности общественных отношений своего общества, то неизбежная многоплановость  социальных ролей, которые  он выполняет, становится предельно понятной.

 Характеристика  этих ролей важна и сама  по себе, но еще большую значимость  она приобретает в контексте  задач их совершенствования. В  этом контексте следует провести  соответствующий анализ, памятуя,  что импульсы к совершенствованию  ролевых функций личности идут  по двум каналам:

• внешнему (объективному) - за счет оптимизации общественных условий, детерминирующих поведение индивида. В свою очередь, эта оптимизация может осуществляться обществом сознательно, а может явиться только post factum осознаваемым следствием происшедших объективных изменений;
• внутреннему (субъективному) - за счет постоянного самосовершенствования личности, к чему, как мы видели, всегда призывали величайшие гуманисты.

Сохраняя избранную  в учебнике логику, начнем рассмотрение социальных ролей личности с базисной, с его роли как труженика независимо от того, в какой сфере общественного  разделения труда эта деятельность совершается. 

Личность  как труженик!

Проблема совершенствования  личности как труженика обнаруживает ряд аспектов (профессиональный, нравственный и т.д.), причем реализация каждого из них идет успешно лишь при одновременном включении двух только что упомянутых каналов. Общество должно стимулировать, экономическими, правовыми, идеологическими и иными средствами побуждать труженика к совершенствованию, но как сработают эти импульсы (и сработают ли они вообще) в решающей степени зависит от индивида - его психологической установки, волевых качеств, общей культуры.

<Совершенствование  личности как труженика  - процесс системный,  и, пожалуй, наиболее  рельефно эта системность  вырисовалась сегодня,  в связи с переходом  к новому, информационно-компьютерному,  технологическому  способу производства  и соответственно  к новой ступени  в развитии цивилизации>

От труженика  требуются, в частности, не только невиданный ранее уровень общеобразовательной (10-12 классов) плюс профессиональной (до 5 лет) подготовки, но и высокая нравственность. Такая постановка вопроса у многих может вызвать недоумение: разве  нельзя побудить к производительному, эффективному труду чисто экономическими или, на худой конец, правовыми мерами? И так ли уж велика, судя по накопленному историческому опыту, значимость в  этом деле нравственного начала?

Правильные ответы на эти вопросы возможны только при  учете специфики современного труда, который все больше наполняется  творческим содержанием. В этих условиях дисциплина, поддерживаемая извне (надсмотрщиком, инспекцией по приему продукции) все  больше принуждена сменяться самодисциплиной, самоконтролем, и главным контролером  при этом выступают совесть, другие моральные качества личности.

Личность  как собственник!

Начиная с середины 80-х годов, с провозглашения так  называемой "перестройки", в  эпицентре наших общественных баталий находится проблема личности как собственника.

  Дискуссии эти не обходятся без крайностей - без утверждений, согласно которым человек, "свободный" от собственности, вообще не может быть личностью. Выходит, не был личностью раб Спартак, как и многие видные философы и общественные деятели прошлого, не обладавшие ни наследственной, ни благоприобретенной собственностью.

Не  надо быть профессиональным историком, чтобы  понять, насколько  ошибочно такое понимание. Равно как ошибочно полагать, будто превращение  всех в собственников  решит проблему превращения  всех в личностей.

Исторически именно мелкий собственник (в особенности  сельский), задавленный каждодневными  заботами, хозяйствующий отнюдь не при самых прогрессивных условиях производства, оторванный в значительной степени от других таких же хозяев, не воспринимающий в силу узости своих  интересов многие общенародные проблемы, меньше всего выступал как социально  активная личность. Добавлю также, что  нет и прямой зависимости между  величиной собственности, которой  обладает индивид, и его личностными  качества

В чем же тогда состоит  проблема совершенствования  личности как собственника?

Дело в том, что обладание собственностью в  любом ее виде в потенции способно оказывать не только позитивное, но отрицательное, разлагающее воздействие  на личность, вести к ее распаду. Ведь отчуждение своим сатанинским  крылом касается не только отверженных  от собственности: оно бьет и по представителям противоположной стороны, лишая  их того удовлетворения, которое дает физический и умственный труд (если они и таковым тоже не занимаются), развивая паразитические потребности  и аномальные способы их удовлетворения, вызывая зачастую полную апатию к  жизни, а то и добровольный уход из нее.

Собственник, если он хочет оставаться личностью, не может  не обуздывать в себе каждодневно  и ежечасно эти зловещие потенции, используя свою собственность во благо себе - для своего духовного  развития, сохранения психофизического и нравственного здоровья, во благо  своим ближним и во благо всего  общества (путем спонсорской и  иной благотворительной деятельности).

Но у проблемы совершенствования личности как  собственника есть и другой поворот. В зависимости от того, как достигается  прибыль (юридически и нравственно  допустимыми способами или грязными, криминальными) и на что она расходуется, общественная значимость собственника может проявиться либо со знаком "плюс" либо со знаком "минус".

В свое время И.Ильф и Е.Петров вложили  в уста незабвенного Остапа Бендера призыв чтить уголовный  кодекс. К сожалению, в наше время весомая  часть доморощенных предпринимателей не внемлют этому  призыву, наплевательски относясь и к кодексу  уголовному, и к  кодексу моральному. 

ЛИЧНОСТЬ  КАК ПОТРЕБИТЕЛЬ!

В проблеме "личность как потребитель" можно выделить три основных аспекта.

• О первом из них - проблеме здоровых потребностей - скажем очень кратко, поскольку она уже рассматривалась в главе второй. Подчеркнем лишь, что здоровые (равно как и нездоровые) потребности не только самовоспитуемы, но и по сути дела общественно воспитуемы, стихийно или осознанно контролируемы государством, общественным мнением, семьей и т.д.

В одних случаях  держатся под прессингом потребности  нездоровые (потребность в алкоголе, порнографической продукции и т.п.) и всячески поощряются здоровые (занятия  спортом и туризмом, художественная самодеятельность); в других - сдерживаются потребности здоровые (скажем, потребность  в оснащении быта современной  техникой) и в разных целях, прежде всего, в политических (для отвлечения граждан от политики) и экономических (с целью увеличения прибылей) поощряются потребности нездоровые; в третьих - могут поощряться и те, и другие. 

• Таким образом, роль общества, и в первую очередь  государства, зримо ощущается в  реализации такого уже известного нам  закона, как закон возвышения потребностей. И здесь мы переходим к рассмотрению второго из интересующих нас аспектов, представляющего собою, в сущности, обратную связь от индивида с его определенным уровнем потребностей к обществу в целом, совокупность индивидов, потребности которых не развиты, и тем более не возвышаются, тормозит развитие общества. Подобная линия торможения четко просматривается в советской истории, особенно в истории села. Когда в середине 60-х годов была резко поднята оплата труда в сельском хозяйстве, казалось, что оно быстро пойдет в гору и страна решит все свои продовольственные проблемы. Но уже через несколько лет эти проблемы обострились неожиданно для многих, в том числе и для высшего руководства. Оказалось, что в связи с традиционно низким уровнем и узким кругом потребностей резко возросшая оплата труда в общественном секторе позволила крестьянству так же резко сократить свое личное подсобное хозяйство. В дальнейшем какие бы меры общество ни принимало (новые неоднократные повышения оплаты труда, попытки внедрения более интенсивных форм организации труда и т.д.), их предполагавшаяся инициаторами стимулирующая роль тут же гасилась неразвитыми потребностями селян.
• И, наконец, еще об одном аспекте - о проблеме организованного потребителя. Как соотносится потребитель со своей макросредой? Как жалкий, а порой и затравленный монополией производителей одиночка или как член мощного, хорошо организованного сообщества потребителей? Такая постановка вопроса выводит нас на весьма важный индикатор, позволяющий понять и облик личности - потребителя, и облик социума, в который этот потребитель "вписан". Если перед нами жалкий и затравленный потребитель-одиночка, то в плане потребительском он ни в коей степени еще не представляет собой личность. Но и общество в таком случае не есть еще гражданское общество в полном смысле, ибо, как мы видели, гражданское общество характеризуется опосредованными связями индивидов с макросредой в целом и отдельными ее сферами и институтами. В сформировавшемся и нормально функционирующем гражданском обществе индивид в своей профессиональной, политической, потребительской и всех прочих видах деятельности предстает как член соответствующей ассоциации - профсоюза, партии, клуба избирателей, союза потребителей и т.д.

ЛИЧНОСТЬ  КАК ГРАЖДАНИН!

Понятию "гражданин" в нашем сознании противостоит понятие "обыватель" - человек, далекий  от животрепещущих проблем своего общества. И дело чаще всего не в том, что  индивид не осведомлен об этих проблемах: он может о них быть достаточно "наслышан" и в целом неплохо  разбираться. Беда в другом - он не считает  для себя необходимым вмешательство  в ход общественных дел, личное участие  в решении этих проблем, тем более  если это связано с риском для  его материального благополучия, карьеры, не говоря уже о риске  для здоровья и жизни. А между  тем, поскольку общество сохраняется  и движется вперед только через активную деятельность людей, такое участие  крайне необходимо.

Обыватели вредны и опасны для  общества не только сами по себе, но и  тем, что заражают своим пассивным  отношением к общественным делам многих из окружающих их людей. И это закономерно, ибо существует, как мы уже видели, социально-психологический рефлекс подражания.

В определенных социальных условиях обывательщина может превратиться в феномен, охватывающий большинство членов общества. Подобные условия, похоже, сложились у нас в последние годы. Судя по результатам проводимых в различных регионах социологических исследований, все больше падает уверенность опрашиваемых в возможности улучшения своего положения за счет решения общественных проблем и соответственно все более возрастает установка "опоры на собственные силы", включающая в себя наряду с интенсификацией трудовых усилий использование протекционистских связей, спекулятивную деятельность и т.п. Массы становятся индифферентными по отношению к политической практике - а это тоже чрезвычайно важный показатель.

Есть еще один феномен, без которого наше представление  о гражданине становится неполным, - феномен законопослушания. Многим, очевидно, уже известен классический пример законопослушания, преподанный Сократом и своим современникам, и грядущим поколениям. Приговоренный афинскими властями к смерти, Сократ тем не менее отвергает предложение своих учеников организовать его побег из тюрьмы. Свой выбор он мотивирует примерно так: "Нельзя нарушать законы, даже если в данном конкретном случае они тебя не устраивают. Лучше претерпеть несправедливость, чем несправедливо поступить".

Итак, нарушение  законов гражданами -несправедливо. В менталитете разных народов  отношение к законопослушанию настолько  различно, что в литературе (и  в научной, и в художественной) мы встречаем во многом справедливые рассуждения о народах законопослушных  и закононепослушных. "Вот немец, - рассуждает один из героев В.Шукшина, - его как при рождении поставили на серединочку, так он по этой серединочке всю жизнь и ходит". В российском же менталитете заложен, напротив, существенный элемент закононепослушания, и это сегодня в значительной степени тормозит общественные изменения, в том числе и переход к правовому государству.

На первый взгляд может показаться, что законопослушание сродни конформизму. В действительности же конформизм есть приспособление к  существующему порядку вещей  без какого-либо активного стремления к его изменению. Законопослушание же личности не исключает критического отношения к законам и правомерной, в конституционных рамках, деятельности по их совершенствованию.

!Престижность  социальной роли  личности, связанной  с функционированием  семьи, за последний  век претерпевала  зримые метаморфозы,  но, описав солидный  виток, сегодня  вроде бы возвращается "на  круги своя"!

В начале века получили распространение взгляды, так или  иначе исходившие из предрешенности судьбы семьи, доселе выступавшей в  качестве незыблемой ячейки общества. Аргументация была различной:

• это - и успехи цивилизации, позволяющие семье свести чуть ли не к нулю свою хозяйственную функцию;
• и последствия неизбежной эмансипации женщин (в том максималистском виде, в каком она тогда представлялась многим);
• и шагнувшая далеко вперед система образования, которая якобы должна взять на себя воспитательную функцию, выполнявшуюся семьей.

В этих пессимистических прогнозах отразились многие объективные  процессы, действительно сигнализировавшие  о кризисе первичной ячейки общества. К числу таких процессов прежде всего следует отнести гипертрофически  возросшее, в особенности во второй половине века, число разводов.

А. Тоффлер вспоминает, что когда он со своей будущей  женой учился в  школе, она была единственной ученицей в классе, родители которой  находились в разводе. А сегодня, продолжает Тоффлер (и это относится к середине 80-х годов), наша дочь единственная в классе ученица, родители которой не развелись.

Кстати, само по себе количество разводов еще не свидетельствует  о деградации семейных отношений. В  определенных исторических ситуациях (демократизация общества и уравнивание  женщин в правах с мужчинами) "девятый  вал" разводов может выступать  индикатором формирования нового, более  прогрессивного типа семьи. Сошлемся на опыт отечественной истории. В дореволюционной  России женщина не обладала правом бракоразводной инициативы, она получила его после революции. И уже  это одно изменение юридического статуса женщины должно было значительно (гипотетически - вдвое) увеличить количество разводов. Женщина получила равный с мужчинами доступ ко всем ступеням общего и профессионального образования, исчезла дискриминация в оплате ее труда. И это изменение в  сопряжении с только что отмеченным должно было увеличить количество разводов еще значительнее. Наконец, еще один фактор нельзя игнорировать: несомненно возросшие духовные требования супругов друг к другу.