Изучение внешней формы актовых источников

     Выше  были изложены вопросы внешней критики  актов, разработанные преимущественно на раннесредневековом актовом материале. Они применимы и к русским актам XIII–XVI вв., когда актовая документация еще не стала массовой. В XVI в. даже в моменты наибольшей интенсивности выдачи жалованных и указных грамот число их ненамного превосходило 50 в год, а чаще не достигало этой цифры. Особенно широко грамоты выдавались в 1534, 1547 и 1548 гг. Их известно соответственно 45, 51 и 30 актов (включая и упоминания). Если прибавить сюда акты всех других разновидностей и условно все неизвестные несохранившиеся акты, едва ли число всех актов за год превзойдет 100. В XVII в. активность выдачи документов возрастает. Так, по данным

     К. Д. Федорина, Печатный приказ в 1613 г. выдавал  в день от 5 до 17 грамот. К этому  надо приплюсовать и письменную продукцию  других приказов. Бурный рост делопроизводства происходит в XVIII в.

     В королевских канцеляриях Западной Европы в XIII–XIV вв. стало производиться огромное количество документов, велись регистры с полными и сокращенными записями содержания актов. По подсчетам и расчетам Р.-А. Ботье, в первой половине XIV в. из французской королевской канцелярии исходило за королевской печатью в день до 150 документов, в год – до 60 000. В архиве Арагонского королевства в Барселоне отложилось 6500 регистров, содержащих 4 млн. актов. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Заключение 

     В связи с превращением в эпоху позднего средневековья документальных материалов в массовый источник Ботье ставит вопрос о том, возможно ли их изучать теми же методами, что и акты раннего средневековья, к которым применяется более или менее индивидуальный подход — сочетание палеографической и дипломатической критики. Расширение штатов канцелярии и наличие в ней десятков и даже более сотни писцов, использование наряду с этим писцов вне канцелярии, стандартизация формуляра документов – все это, по мнению автора, делает целесообразность палеографического подхода к актам столь же спорной, сколь спорна необходимость изучения особенностей письма машинисток современных администраторов. В то же время именно в период позднего средневековья резко возрастает количество поддельных документов. Многочисленность писцов и стереотипность документов облегчили возможность составления фальшивок, а выявить их методами палеографии и дипломатики затруднительно. Выход из положения Ботье видит в перенесении центра тяжести исследования в область истории учреждений. Впрочем, такого рода рекомендации пока еще недостаточно конкретны. Конечно, изучение многотысячных источников в определенных аспектах потребует и применения ЭВМ. Однако методика исследования больших комплексов актов должна совершенно оторваться от наследия «классической» дипломатики. 
 

Список использованной литературы: 
 

1. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV  –  начала XVI в. М., 1952. Т. 1. № 542; С. 749; М., 1958. Т. 2. № 302; С. 681; М., 1964. Т. 3; № 60. С. 93; С. 639, 681,682 (далее –АСЭИ).
2. Душкова  С.   Чешский  дипломатарий // АЕ   за   1980  год. М., 1981. С. 75–78.
3. Каштанов   С.   М.   Палеография     жалованных     грамот XVI          в.//Конференция   по   истории   средневековой   письменности   и книги.   Тезисы   докладов    25–27   октября   1977   г.   Ереван,   1977. С. 37.
4. Тихомиров М. Н., Щепкина М. В. Два памятника новгородской   письменности.   М.,   1952.  С.   5–17,  26–27.
5. Черепнин   Л.   В.   Русские    феодальные    архивы   XIV–XV               вв. Ч. 1. 
6. Черепнин Л. В.  Новгородские берестяные грамоты как исторический источник. М., 1969. С. 19–20.