Человеческие сексуальности на рубеже XXI века

Однако разные дисциплины сохраняют автономию своих парадигм. При ближайшем рассмотрении, постмодернистский  конструктивизм столь же односторонен, как и эссенциализм. Учитывая многомерность  самого феномена сексуальности и  ее связей с организмом, личностью, культурой и социумом, единая, всеобъемлющая  теория пола и сексуальности принципиально  невозможна. Разные "теоретические  перспективы" в сексологии, которых  насчитывается без малого сорок, по-прежнему остаются взаимодополнительными, а учебники сексологии - эклектическими. Важнейшие научные открытия относительно сексуальности делают не "чистые" сексологи, а ученые, твердо стоящие  на почве фундаментальных базовых  дисциплин (генетики, эндокринологии, социологии, антропологии и т.д.) и  соответствующих научных парадигм. Философия и "культурные исследования" выполняют по отношению к ним  критическую функцию, показывая  недостаточность и ограниченность монодисциплинарного (и вообще научного) знания и выдвигая новые вопросы  и гипотезы.

28. Перечисленные выше тенденции являются глобальными, но они по-разному проявляются в разных странах и социальных средах. Россия также имеет свою специфику.
29. Историческая традиционная русская сексуальная культура, как на бытовом, так и на символическом уровне, всегда отличалась крайней противоречивостью. Жесткий патриархатный порядок, логическим завершением которой была пословица "не бьет - не любит", сочетается с фемининным национальным характером и синдромом "сильной женщины". Откровенный крестьянский сексуальный натурализм, не знающий закрытости и интимности, соседствует с суровым внемирским православным аскетизмом. Разобщенность телесности и духовности проявляется и в языке, и в телесном каноне, и в представлениях о любви. Изощренная матерщина и иное сквернословие соседствуют с отсутствием высокой эротической лексики. Это усугубляется сословными и классовыми контрастами.

Начиная, как минимум, с XVII века, все цивилизационные процессы в России проходят под влиянием во взаимодействии с Западом, "цивилизация" воспринимается как европеизация и  вестернизация и вызывает прямо  противоположные чувства. Одни видят  в этом прогрессивную индивидуализацию и обогащение жизненного мира, а  другие - разложение и деградацию. Всевластие бюрократического государства и  отсутствие четкого разграничения  публичной и частной жизни  затрудняет формирование автономных субкультур, являющихся необходимой предпосылкой сексуального, как и всякого другого, плюрализма и терпимости. Отношение  к сексуальности и эротике  в России всегда политизировано и  поляризовано, а реальные проблемы частной жизни при этом нередко  теряются.

Тем не менее, в России XIX - начала XX в. происходили принципиально  те же процессы, что и в Европе, и обсуждались они в том  же самом интеллектуальном ключе. Особенно важную роль в развитии русской сексуально-эротической  культуры сыграл Серебряный век.

30. Октябрьская революция прервала это поступательное развитие. Декадентская эротика была не нужна рабоче-крестьянским массам, а большевистская партия видела в неуправляемой сексуальности угрозу своей идеологии тотального контроля над личностью. К тому же советская власть уже в 1920-х годах столкнулась со сложными социально-демографическими и социально-медицинскими проблемами (дезорганизация брачно-семейных отношений, рост числа нежелательных беременностей и абортов, распространение проституции, ИППП и т.д.). Не сумев справиться с ними цивилизованным путем, Советская власть в 1930-х гг. обратилась к репрессивным, командно-административным методам (рекриминализация гомосексуальности, запрещение коммерческой эротики, ограничение свободы развода, запрещение искусственных абортов и т.д.) Идеологическим оправданием этой политики была уникальная большевистская сексофобия ("у нас секса нет"), с резко выраженным анти-буржуазным и анти-западным острием. С помощью репрессивных мер в СССР была выкорчевана сексуально-эротическая культура (эротическое искусство, научные сексологические исследования и какое бы то ни было сексуальное просвещение). Однако ее официально провозглашенные практические цели - укрепление семьи и нравственности и повышение рождаемости - не были достигнуты. Напротив, эта политика имела эффект бумеранга. Вместо повышения рождаемости страна получила рост числа подпольных абортов, а как только аборты были легализованы - заняла по этому показателю первое место в мире. Запрещение легального сексуально-эротического дискурса неизбежно низводит человеческую сексуальность до уровня немой, чисто физиологической, активности, делая ее не только примитивной, но и социально опасной и непредсказуемой.
31. Как только репрессивный режим ослабел, сексуальный дискурс стал возрождаться, причем выяснилась не только чудовищная отсталость страны, но и то, что, несмотря на все репрессии и социальную изолированность от Запада, главные тенденции динамики сексуального поведения здесь те же, что и там - снижение возраста сексуального дебюта, эмансипация сексуальной мотивации от матримониальной, рост числа разводов, добрачных и внебрачных зачатий и рождений, повышение интереса к эротике, ресексуализация женщин и т.д. В том же направлении эволюционируют и сексуальные установки россиян. Причем, по данным всех эмпирических исследований, существенные сдвиги в этом направлении начались не в эпоху перестройки и гласности, а уже в 1960-х и особенно 1970-х годах. Подростки 1990-х годов только продолжили этот процесс. Отличие России от Запада заключается не в направлении развития, а в его хронологических рамках и в степени общественной рефлексированности. Сексуальное поведение и ценности петербуржцев середины 1990-х годов напоминают те, которые существовали в Финляндии в начале 1970-х годов, а структура сексуального поведения современных российских подростков похожа на то, что было типично для юных американцев начала 1970-х.

Второе существенное различие - уровень рефлексивности. В демократических странах Запада сдвигам в сексуальном поведении  обычно предшествовали сдвиги в социальных установках, которые выражались и  обсуждались публично. В России на бытовом уровне дело обстоит так  же (иначе просто не бывает). Однако цензурные запреты и ограничения  тормозят осознание этих сдвигов, которые  из-за этого кажутся неожиданными и катастрофическими. Так было не только при советской власти, но и сейчас. Сегодняшние российские политические и педагогические дебаты о задачах и возможностях сексуального просвещения зачастую идут на уровне 1950-х годов, а то и конца ХIХ  века. Многие важные проблемы, которые  открыто обсуждаются на любой  молодежной тусовке, профессионально  вообще не отрефлексированы и остаются под запретом, дабы не вводить молодежь в соблазн. Разрыв поколений в  вопросах сексуальной культуры в  России сейчас не только больше, чем  на Западе, но и чем он был во время  сексуальной революции 1960-70-х годов.

32. Сдвиги в сексуальном поведении молодежи застали российское общество и государство врасплох и сопровождаются значительными социальными издержками. При этом глобальные демографические процессы, такие, как снижение рождаемости, органически сливаются с локальными, обусловленными социально-экономическим упадком и дезинтеграцией России (снижение уровня жизни, рост детской смертности, разрушение общественного здравоохранения и общая криминализация страны). Обсуждающие их политики и журналисты, вместо серьезной научной статистики, пользуются случайными, недостоверными данными, отбор и выводы из которых крайне политизированы. Отечественные данные не сравниваются с тем, что происходит в других развитых странах. В результате закономерные глобальные процессы зачастую принимают за местные, сугубо российские, вытекающие из специфически российских и трудностей. Сложные и противоречивые тенденции общественного развития примитивно объясняются "падением нравов", влиянием "растленного Запада", происками западных спецслужб и фармацевтических кампаний. Это приводит к крайне опасным результатам.
33. Главный положительный результат ельцинского десятилетия в сексуальной сфере - достигнутое усилиями медиков значительное снижение количества нежелательных беременностей и абортов. Однако соответствующие российские показатели остаются одними из самых худших в мире. Успешная контрацепция требует не только материальных средств, но и наличия достаточно высокой общей сексуальной культуры. Между тем идея систематического сексуального просвещения молодежи была опорочена и заблокирована совместными усилиями коммунистов, церковников и коррумпированных СМИ, при активной финансовой и идеологической поддержке американских фундаменталистов из так называемого движения Pro Life. Начатый в 1996 г. и продолжающийся по сей день крестовый поход против сексуального просвещения отбросил страну на 20-25 лет назад. Заметно усиливаются гомофобия (декриминализация гомосексуальности в 1993 и ее депатологизация в 1999 году были осуществлены в России главным образом под давлением Запада), ксенофобия и антисемитизм.

Тем временем Россия, в дополнение к прочим трудностям, оказалась перед лицом вполне предсказуемой эпидемии СПИДа и  ИППП, в предотвращении которых, как  показывает западный опыт, решающая роль принадлежит сексуальному просвещению, которого в стране нет и не планируется.

Продолжение нынешней сексуальной политики (точнее - заменяющей ее анти-сексуальной истерии), в сочетании  с другими неблагоприятными условиями (низкий уровень жизни, низкая рождаемость, высокая детская смертность, низкая культура здоровья и особенно традиционная нечувствительность россиян к факторам социального и личного риска  и угрозы смерти, связанная с такими культурно-историческими диспозициями как фатализм, социальный мазохизм и выученная беспомощность) создает  реальную возможность физического  вымирания и деградации страны. Общая  консервaтивная и aнти-зaпадная риторика aдминистрации B.B.Пyтинa особых надежд в  этом отношении не внушает. Это делает перспективы России в XXI веке довольно мрачными.