Человеческие сексуальности на рубеже XXI века

9. Индивидуализация и плюрализация сексуальностей реализуется в множественности сексуальных сценариев (скриптов), которые в принципе одинаковы у мужчин и женщин, но весьма неравномерно распространены в разных популяциях. Оценить их историческую и когортную динамику сегодня невозможно из-за недостатка эмпирических данных и концептуальной неразработанности проблемы.

Если говорить об интра-индивидуальных сценариях, то за некоторыми их компонентами стоят глубинные  личностные свойства. Например, важнейшая  психологическая черта молодых  мужчин, ведущих интенсивную сексуальную  жизнь и имеющих связи с  большим количеством женщин - любовь к новизне и риску, с которой  коррелируют гипермаскулиность, физическая привлекательность, эмоциональная  раскованность и повышенный уровень  тестостерона. Иными словами, эти  молодые люди сексуальнее своих  сверстников и полнее персонифицируют  в себе традиционные ценности маскулинности - предприимчивость, смелость, раскованность, любовь к риску и т.д. Возраст  сексуального дебюта и индивидуальный стиль сексуальной активности старшеклассников, включая "любовь к риску", коррелируют  как со степенью их физической зрелости (точнее - с тем, как они ее воспринимают), так и со стремлением скорее добиться взрослого статуса, причем это верно  для обоих полов. Отсюда вытекает, что одни и те же природные качества дают молодым людям определенные социосексуальные преимущества и одновременно являются факторами социального  риска (девиантное поведение, склонность к наркотикам, алкоголизму и сексуальному насилию). Этот факт весьма существенен  для сексуального и всякого прочего  воспитания и образования молодежи.

10. В прошлом изучение сексуального поведения часто строилось вокруг институтов брака и семьи. Этот ракурс проблемы, то есть сопоставление брачной, добрачной и внебрачной сексуальной активности, остается существенным.

Вопреки предсказаниям  радикалов, моногамный брак и юридически неоформленные постоянные партнерские  отношения (сожительства) отнюдь не отмирают. Как показывают результаты Всемирного исследования ценностей, граждане постиндустриальных обществ считают частную жизнь  важнее политической. Когда в 1990 году население 43 стран опрашивали, какая  сфера жизни для них самая  важная, первое место - 83 % заняла семья. Хотя "постматериалисты" значительно  терпимее "материалистов" относятся  к разводу, аборту, внебрачным связям и проституции, они отнюдь не поддерживают идею отмирания брака и семьи, что же касается заботы о детях, то ее ценность даже возрастает. В 1990-х  годах выросло число людей, согласных  с тем, что "для счастливого  детства ребенок нуждается в  доме, где есть и отец и мать". Вообще "детские" и семейные ценности явно находятся на подъеме. Это связано  с изменением понимания качества жизни. По всем социологическим опросам, включая данные самого Ингелхарта, женатые люди больше удовлетворены  жизнью, чем одинокие, и т.д.

11. Однако сами семейные ценности дифференцируются, на первый план выходят качественные показатели субъективного благополучия. Если традиционный брак является достаточно жестким социальным институтом, то современные партнерства и браки тяготеют к тому, чтобы быть "чистыми", самоценными отношениями, основанными на взаимной любви и психологической интимности, независимо от способа их социального оформления. Такие отношения значительно менее устойчивы, чем нерасторжимый церковный брак и даже буржуазный брак по расчету, основанный на общности имущественных интересов. Это означает неизбежное увеличение числа разводов и связанных с ними социально-психологических проблем. Актуальной задачей общества становится поэтому не только укрепление семьи, но и повышение культуры развода, от недостатка которой больше всего страдают дети. При этом те же самые процессы, которые порождают болезненные проблемы, нередко содержат в себе в средства их смягчения. Например, психологическая травма, причиняемая ребенку разводом родителей, смягчается осознанием того, что это явление массово, ты не один в таком положении.
12. Типичная форма сексуального партнерства у современных молодых людей - так называемая серийная моногамия, когда человек живет одновременно только с одним партнером или партнершей, но эти отношения продолжаются не всю жизнь, а только какой-то более или менее длительный отрезок времени. Эта установка противоречит, с одной стороны, идее пожизненного брачного союза, а с другой - леворадикальным идеям о ненужности института брака и супружеской верности вообще. Отношение серьезных социологов к серийной моногамии сначала было ироническим, казалось, что она может существовать только в молодежной среде и при отсутствии детей. Но последние десятилетия показали, что подобная практика, нравится нам это или нет, становится все более распространенной, а связанные с нею социальные издержки могут быть компенсированы. В более образованной городской среде эта тенденция продолжится и в XXI веке, государству и системам социального страхования нужно к ней приспосабливаться.

Установка на возможную  временность сексуального партнерства  производна от высокой социальной мобильности, которая делает любые социальные идентичности и принадлежности (профессиональные, территориально-этнические, конфессиональные и т.д.) более изменчивыми и  сменными. С одной стороны, это  создает ситуацию ненадежности и  неопределенности, но с другой - увеличивает  степень индивидуальной свободы  и связанной с нею ответственности.

13. Снижение возраста сексуального дебюта и автономизация подростковой и юношеской сексуальности от "внешних" форм социального контроля со стороны родителей, школы, церкви и государства создает множество опасных ситуаций, прежде всего - нежелательных беременностей, абортов и заражения инфекциями, передаваемыми половым путем (ИППП), последнюю угрозу сделал особенно серьезной СПИД. В 1970-х годах раннее начало сексуальной жизни повсеместно коррелировало с различными антинормативными и девиантными поступками (плохая успеваемость, пьянство, хулиганство, конфликты с учителями и родителями и т.д.). В дальнейшем эта взаимосвязь ослабела. Хотя раннее начало сексуальной жизни часто коррелирует у подростков с проблемным поведением и стремлением скорее повзрослеть, оно зависит как от социальных условий, так и от индивидуальных, личных особенностей подростка. Это необходимо учитывать в практике сексуального просвещения.
14. Убедившись в бесплодности запретов и неэффективности семейного сексуального образования , большинство западных стран в конце XX в. пошли по пути создания общественных систем сексуального просвещения детей и подростков. Хотя в большинстве стран службы сексуального просвещения находятся в начальной стадии развития и плохо согласованы друг с другом, они уже дают положительные плоды, особенно в том, что касается уменьшения количества абортов и профилактики ИППП и ВИЧ-инфекции. Те страны, которые с этим запоздали (США), имеют значительно худшие демографические и эпидемиологические показатели. Нет сомнения, что в XXI в. усилия по сексуальному образованию подростков и молодежи будут продолжены, причем акцент делается не на запретах, а на убеждении и просвещении.
15. Важные сдвиги происходят в сфере сексуальной морали. Само по себе моральное регулирование и оценка сексуальных отношений не исчезают, но они становятся более гибкими и реалистическими. При этом  
    а) уменьшается разрыв между повседневной, бытовой и официальной моралью (и, следовательно, становится меньше лицемерия) и б) суживается круг морально оцениваемых явлений.
16. Число и тип сексуальных партнеров и конкретные сексуальные техники (что именно люди делают в постели) постепенно становятся исключительно делом личного усмотрения. Главным и единственным критерием моральной оценки сексуальных действий и отношений становится их добровольность, взаимное согласие партнеров, причем требовательность общества в этом отношении заметно повышается. Осуждению, а порой и юридическому преследованию, подвергается не только прямое сексуальное насилие, но и различные формы сексуального принуждения, на которые раньше не обращали внимания. Нетерпимость к сексуальному насилию и принуждению четко коррелирует с гендерным равенством, демократичностью и просвещенностью общества.

В связи с этим возникает ряд теоретических  и научно-практических проблем - как  разграничить реальное насилие от условного, игрового, можно ли устранить гендерную  асимметричность в процессе ухаживания, сделать так, чтобы "да" всегда было "да", а "нет" - всегда "нет", или же некоторая неопределенность и непредсказуемость, будучи фактором риска, представляет собой неотъемлемый компонент флирта и сексуальной  игры?

17. Важный элемент современной сексуальной культуры - нормализация гомосексуальности, связанная с общим ростом социальной терпимости, ослаблением гендерной биполярности и эмансипацией сексуальности от репродукции. Хотя гомофобия и дискриминализация людей по признаку их сексуальной ориентации во всем мире остается серьезной социально-политической проблемой, по данным массовых национальных опросов, в последние 30 лет наблюдается заметный рост терпимости к однополой любви, особенно среди молодых (18-24 года) и более образованных людей, а также увеличение числа мужчин и особенно женщин, которые признают, что испытывали сексуально-эротическое влечение к лицам собственного пола (чаще всего в юности). Однако это не сопровождается ни увеличением числа гомосексуальных контактов (в момент опроса или на протяжении жизни), ни увеличением количества людей, считающих себя гомо= или бисексуалами. Исключительные гомосексуалы всюду составляют незначительное меньшинство населения.

Морально-психологическая  нормализация однополой любви влечет за собой важные социальные последствия. Она облегчает как самореализацию геев и лесбиянок, так и их социальную интеграцию. Уже в первой половине XXI века однополые браки или домашние партнерства будут легализованы во всех цивилизованных странах, а дискриминация  людей по признаку их сексуальной  ориентации станет такой же юридически и морально неприемлемой, как расизм или антисемитизм. Однако результатом  ослабления гетероцентризма и гетеронормативизма (признание гетеросексуальных отношений  как единственно нормальных) будет  не увеличение абсолютного числа  или удельного веса геев и лесбиянок, а то, что люди перестанут бояться  влечения к лицам собственного пола и категоризировать себя и других по этому признаку (подобно тому, как никто не классифицирует людей  по тому, предпочитают ли они блондинок  или брюнеток и как они относятся  к позиции "женщина сверху"). В демократическом обществе сексуальная  ориентация из политической проблемы постепенно становится делом индивидуального  предпочтения. В научно-теоретическом  плане это актуализирует изучение бисексуальности, сексологический  статус которой в настоящее время  неопределенен.

Де-демонизация  гомосексуальности одновременно означает и ее де-поэтизацию. Однополая любовь становится такой же разнообразной  и вариабельной, как разнополая, а сексуальная идентичность - одной  из многих личных идентичностей. У некоторых  индивидов она может быть сменной. Вместе с идеей монолитной гей-идентичности рушится и популярная в последней  трети XX в. идея всеобъемлющей gay community.

18. Нормализация гомосексуальности - первый случай социального признания индивидуально-групповых особенностей, не укладывающихся в прокрустово ложе полового диморфизма, гендерной биполярности и репродуктивной модели сексуальности. Постепенно такого же признания добиваются и другие сексуальные меньшинства (трансексуалы, трансвеститы, садомазохисты и др.). Это обостряет проблему соотношения социально-нравственных и медико-биологических критериев депатологизации и демедикализации сексуального поведения и его субъектов. Вопрос не в том, может ли человек размножаться, а может ли он быть счастливым полноценным членом социума и совместима ли реализация его сексуальных желаний с безопасностью окружающих людей.
19. Плюрализация стилей жизни выводит многие старые проблемы из сферы исключительной компетенции психиатрии и сексопатологии и одновременно ставит перед клинической медициной новые задачи. Вместо того, чтобы безуспешно пытаться изменить необычный стиль сексуальной жизни своего клиента, по принципу "телеграфный столб - это хорошо отредактированная сосна", врачи и психологи помогают ему добиться максимально возможного благополучия в рамках его собственной индивидуальности, уменьшив связанные с ней специфические трудности и риски (применительно гомосексуальности - склонность к депрессии, применительно к садомазохизму - разграничение допустимого и недопустимого риска и т.п.).
20. Принципиально меняется отношение общества к эротике. В XX в. ее включили в число предметов массового потребления, но консервативные силы часто использовали это в политических целях. Научные исследования показывают, что административные запреты на эротику большей частью неэффективны, а сами эротические материалы не приносят того вреда, который им приписывают. По мере ослабления сексуальных страхов населения, будут ослабевать и юридические запреты на сексуально-эротические материалы. Потребление эротики становится делом индивидуального усмотрения, а свобода получения и распространения сексуальной информации - одним из неотчуждаемых прав взрослого человека.
21. Существенный сдвиг в сексуальных установках конца XX в. - нормализация аутоэротизма и мастурбации. Мастурбационная тревожность и чувство вины по этому поводу, отравлявшие жизнь бесчисленным поколениям мужчин и женщин, постепенно отходят в прошлое. Хотя многие люди продолжают считать мастурбацию опасной и постыдной (авторы британского национального опроса 1992 г. даже не решились включить вопрос о ней в свою анкету), эти страхи заметно ослабевают. Многие взрослые благополучно женатые люди не только дополняют ею свою партнерскую практику, но и считают ее автономной и самоценной формой сексуальной активности.
22. Исключительно важной формой сексуального удовлетворения становится виртуальный секс, особенно для тех людей, которым по тем или иным причинам трудно реализовать свои эротические желания в обычных отношениях, лицом к лицу. Интернет - это и новая, не ограниченная даже государственными границами, служба знакомств, и возможность проиграть свои воображаемые сексуальные идентичности, и просто шанс выговориться. Как и всякое новое явление, это чревато определенными опасностями, прежде всего - возможностью отрыва от действительности и ухода из реальной жизни в виртуальную. Сексологи уже говорят об особой "виртуальной сексуальной одержимости". Но подвержены ей, как и "телемании", о которой много писали в середине XX в., главным образом люди с уже наличными коммуникативными проблемами и трудностями. К тому же виртуальный секс может использоваться и в целях сексуальной терапии.
23. Меняются функции коммерческого секса (проституции). В последней трети XX в. в странах Западной Европы он практически перестал выполнять функцию сексуальной инициации подростков и юношей, это происходит сегодня в их собственной среде. Однако проституции остается прибежищем тех, кто по тем или иным причинам не может сочетать сексуальные отношения с любовными - секс без ухаживания, свобода от ответственности, анонимность, техническое разнообразие, возможность удовлетворить какие-то "неканонические", "странные" запросы, разновозрастность, секс вдали от дома, последнее убежище для несчастных, уродливых и больных, и т.д. Чтобы понять это, нужно изучать и типологизировать не только и не столько сексработниц и учреждения сексуального обслуживания, сколько их клиентов.

Выработать единую стратегию и социальную политику относительно проституции западные общества в XX в. не смогли, даже две самые  сексуально либеральные страны - Дания  и Швеция - в этом вопросе решительно расходятся.

24. Самая трудная проблема, которую XX век оставил в наследство XXI-му, - отношение к детской сексуальности. В этом вопросе существуют две противоположные и одинаково важные тенденции.

С одной стороны, в противоположность средневековой  идее имманентной чистоты и асексуальности ребенка (хотя она сосуществовала с  идеей такой же имманентной детской  греховности, от которой ребенка  может уберечь только строгость  и родительский контроль), европейская  культура нового времени, особенно после  Фрейда, признает факт существования  детской сексуальности, которую  должны учитывать родители и воспитатели  и из которой вытекает также право  детей и особенно подростков на получение  сексуальной информации.

С другой стороны, западное общество, в отличие от ряда древних  цивилизаций, остро осознает необходимость  защиты детей от сексуальных посягательств  и эксплуатации со стороны взрослых. Отсюда - целый ряд социально-правовых проблем, таких как легальный  возраст согласия, запрещение производства и распространения детской порнографии  и т.д.

Поскольку дети - естественные жертвы всех, включая и сексуальные, злоупотреблений взрослых, покушения  на них всегда были частыми, они вызывают сильную эмоциональную реакцию  со стороны общества. В конце XX в. консервативные силы часто использовали такие скандалы для разжигания массовой истерии в средствах массовой информации. В спорах на эти темы зачастую непонятно, идет ли речь о  защите детей от сексуальных посягательств  со стороны взрослых, или от их собственной  пробуждающейся сексуальности. Чтобы  корректно поставить эти вопросы, необходимо теоретическое уточнение  целого ряда понятий, включая понятие "педофилии" и "сексуального совращения". При этом неизбежно возникает  множество деликатных вопросов, например, наличие потенциально эротических  компонентов в материнской и  отцовской любви, разграничение  осознанных и неосознанных мотивов  эмоциональной привязанности взрослых к детям и т.д. Это не сексологические, а психологические вопросы, которыми предстоит заняться ученым XXI века.

25. Индивидуализация и плюрализация сексуальных отношений обогащает сексуально-эротический репертуар и освобождает людей от многих древних табу и страхов, но одновременно порождает новые психосексуальные проблемы. Иначе просто не может быть, высшие человеческие потребности принципиально ненасыщаемы, их удовлетворение не имеет простых стандартных решений.
26. Снятие и ослабление многих культурных запретов делает сексуальную жизнь более будничной, прозаической, подверженной манипулированию со стороны масс-медия. Самой массовой сексуальной проблемой в конце XX века стала скука, отсутствие сексуального желания - люди имеют все социальные и физиологические предпосылки для занятий сексом, но их просто не тянет к нему. Созданные масс-медия мифы порождают у людей завышенные, не принимающие в расчет их собственную индивидуальность, ожидания и требования к сексуальной гратификации, и неизбежно порождают разочарования. Сексуальная активность, какой бы высокой она ни была, не может заменить других форм личной самореализации. Главные трудности, с которыми будут сталкиваться люди XXI в., - не столько сексуальные, сколько коммуникативные - чувство одиночества, неудовлетворенная потребность в самораскрытии, любви и психологической интимности. В этом смысле психология любви - более интересный и перспективный сюжет, чем психология сексуальности, хотя возможностей для обобщений естественнонаучного типа в ней меньше.
27. Изменения в характере сексуальных ценностей общества неизбежно порождают сдвиги в содержании самого сексологического знания. Их общая тенденция - "гуманитаризация". Прежде всего, это предполагает критическое отношение к жесткой нормативности, все равно - морально-религиозной или медицинской. Индивидуализация сексуальности означает перемещение акцентов с анализа ее объективных функций (чему служит то или иное сексуальное действие?) на изучение ее субъективных значений и смыслов (что оно значит для кого-то?). Если раньше ученые старались зафиксировать сексуальное поведение (кто, с кем, что, как часто и т. п. делает), то теперь их внимание концентрируется на изучении эротического воображения и мотивации (зачем и почему?). Для этого нужны гораздо более тонкие методы. С изменением сексологической тематики и проблематики упрощенные, редукционистские биолого-медицинские теории и модели уступают место более сложным и тонким социологическим, культурологическим и психологическим моделям.