Политическая, идеологическая и территориальная организация империй

     Согласно  императорскому «Учреждению о губерниях» государство делилось на губернии или наместничества, именно они становились основными административно-территориальными единицами империи. Основой политического и территориального статуса губернии или наместничества становилась численность населения, а именно губернией считалась территория с 300 - 400 тыс. душ³⁸.

     Этот  тип был характерен для территорий, на которых проживало в основном русское население, а также Прибалтики, Закавказья, Туркестана.

     На  этих территориях при наличии  управленческой системы унитарного государства (генерал-губернаторства) имелись и органы самоуправления: сначала сословного, а позже - земского. Эти структуры занимались вопросами местного самоуправления, и их существование было вполне совместимо со структурами унитарного государства, так как их функции не пересекались. Имперские структуры ведали вопросами фискальными, промышленными, правоохранительными, в то время как структуры самоуправления занимались вопросами ведения и организации местного коммунального хозяйства, культурной жизни. Так, в Прибалтике действовали органы местного бюргерства - городские магистраты, а также приходские собрания, конвенты, ландтаги и комитеты. В самой России вопросами местного самоуправления занимались земства.

     Нерусское население пользовалось широкими правами  и участвовало в управлении в  тех губерниях, в которых оно  составляло большинство. Так, значительные права были даны различным сословиям  Закавказья: грузинские дворяне получили права русских дворян, знать за участие в военных действиях  получала высокие чины и должности  в центральных и местных органах  власти Империи. Широкие права имело  высшее мусульманское сословие Закавказья. Поэтому нет оснований для  суждений о дискриминации нерусского населения.

     2. Автономии Российской империи. Второй тип управления в унитарной России представляли собой автономии Польши и Финляндии. Польша имела собственную Конституцию и законодательную власть - Сейм, который состоял из Короля (российский император), Сената и Посольской избы. Финляндия также имела свои органы власти и управления, свою судебную систему. Ее законодательство было обособлено от законодательства Российской империи.

     3. Протектораты Российской империи.

     Под протекторатом в теории права  и государства и в международном  публичном праве понимается международный  договор, по которому одно государство  обязывается оказывать помощь другому, более слабому государству. Более  сильное государство осуществляет его представительство во внешних  делах, обеспечивает вооруженную защиту, а иногда и оказывает экономическую и культурную помощь³⁹. В своих же внутренних делах государства, имеющие статус протектората, остаются самостоятельными.

     Российская  власть имела договоры о покровительстве  с Хивинским ханством, Бухарским  эмиратом. В обмен на покровительство  российской власти передавались права  внешних сношений и военной защиты этих территорий, а русские купцы  получали права на льготную торговлю.

     Последним территориальным приобретением  Российской империи была Тува. В XIX в. и в начале XX в. Тува находилась под  влиянием Китая. После ряда дипломатических  ходов в 1914 г. Россия объявила о протекторате над Тувой. В отличие от Бухарского и Хивинского ханства, Тува обладала гораздо меньшей самостоятельностью и фактически вошла в состав Империи  на правах автономного образования. Тува под названием Урянхайского края была включена в состав Енисейской губернии. Краем управлял комиссар, подчиненный енисейскому губернатору. В то же время в Туве был сохранен местный аппарат управления. Осталось прежним и административное деление  Тувы на хошуны, суманы и арбаны. Начальники этих административных единиц назначались  и смещались комиссаром из представителей тувинской знати, пользовались значительной самостоятельностью при решении  местных дел, но были лишены права  решать внешнеполитические вопросы⁴⁰.

     До  февраля 1917 г. сильных сепаратистских движений, имевших массовую поддержку, в Российской империи не было. Из 160 депутатов IV Государственной думы от национальных районов 150 поддерживали идею «единой и неделимой России». Тенденции к распаду возникли одновременно с разрушением «центра», с самоликвидацией монархии. Инерция  распада нарастала в течение  всего 1917 г. В конце года региональные политические группировки начали декларировать  государственную независимость. Возникли республики Армения, Азербайджан, Грузия, Эстония, Латвия, Литва, Украина, Белоруссия, Башкирская автономия и казахская  Алаш Орда. Большого влияния на этот процесс смена власти в Петрограде в октябре 1917 г. не оказала, хотя сам факт очередной смены центральной власти сепаратизму способствовал⁴¹.

     Характерной чертой имперского суверенитета является то, что он практически всегда формируется  в рамках культурно доминирующей национальной политико-правовой традиции. Это придает верховной имперской  власти сакральный характер даже в  секуляризированном, светском обществе. Поэтому в основании всякой имперской  организации находится принцип  безусловного духовно-идеологического  авторитета и легитимности верховной  власти империи, что позволяет ей править с минимально необходимой  степенью принуждения и насилия.

     Основной  особенностью осуществления верховной  власти империи является господство непрямых форм и методов властвования (правления). Верховная власть империи  всегда осуществляет непосредственное управление какой-то достаточно обширной частью территории - национальным ядром имперской организации и некоторыми другими территориями.

     В отношении остальных периферийных частей имперский центра позволяет  существовать двум важным элементам  непрямого правления: 1) сохранение их государственного либо иного политического  статуса; 2) признание их формальной независимости и существующего  в них образа правления (организации  власти и управления)⁴².

     Однако, в любом случае, конкретные варианты распределения суверенных полномочий между верховной имперской властью  и местными властями весьма сильно разнятся от территории к территории в соответствии с ее спецификой и  статусом в рамках империи. К суверенным правам имперской власти всегда относятся  вопросы обороны (вопросы войны  и мира), внешней политики (международные  дела) и все, что с ними связано. Достаточно глубокой унификации подвергается культурная политика империи, основными  инструментами которой являются: единообразная система образования: унифицированная во многих (но не во всех) сферах и областях жизни система права; общая идеология и контроль над символами; господство единого общегосударственного языка. Во всех остальных вопросах вполне возможна существенная степень автономии многих территориальных подразделений империи.

     В то же время суверенные прерогативы  имперского центра в отношении внешней  политики позволяют ему достаточно эффективно контролировать также внутреннюю политику своих «союзников», протекторатов  и сателлитов непрямыми методами, при помощи установления и навязывания  им определенной политической программы  действий, практически без использования  прямого принуждения и насилия. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Заключение 

     Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы.

     Империя представляет собой такое политико-территориальное  устройство, которое сочетает жесткий  стратегический централизм (единая вертикаль  власти, централизованная модель управления вооруженными силами, наличие общего для всех гражданского правового  кодекса, единая система сбора налогов, единая система коммуникаций и т.д.) с широкой автономией региональных социально-политических образований, входящих в ее состав (наличие элементов  этноконфессионального права на локальном уровне, многонациональный  состав, широко развитая система местного самоуправления, возможность сосуществования  различных локальных моделей  власти - от племенной демократии до централизованных княжеств или даже королевств).

     Наличие наследственной или выборной монархии признаком империи не является, но может быть ее атрибутом.

     Империя может состояться только при наличии  единства веры и общих духовных ценностей. Если общая идея отсутствовала, то империи  просто не было, а если империя существовала, то только при условии, что была объединена общими религиозными верованиями, даже древними.

     При определенных обстоятельствах духовной средой, скрепляющей многообразие народов  и культур на некоторое время  становиться светские идеологические постулаты, как произошло в СССР - марксистско-ленинская идеология  обладала в определенный период даже определенными чертами религии, поэтому уместно и правильно говорить о существовании российской государственности в форме советской империи.

     По  внутреннему структурированию территории империи могут выступать и  как унитарные государства, имеющие  различные автономные территории, и  как союзные или федеративные государства.

     При этом основным направлением эволюции имперской государственности является стойкая тенденция к унитаризму посредством использования различных промежуточных форм: союзов, содружеств, автономий, муниципий и т. д. Данная тенденция никогда не достигает своего логического завершения, оставаясь только лишь направлением развития империи.

     Основной  особенностью осуществления верховной  власти империи является господство непрямых форм и методов правления. Верховная власть империи всегда осуществляет непосредственное управление какой-то достаточно обширной частью территории - национальным ядром имперской организации и некоторыми другими территориями.

     В отношении остальных периферийных частей имперский центр позволяет  существовать двум важным элементам  непрямого правления: 1) сохранение их государственного либо иного политического  статуса; 2) признание их формальной независимости и существующего  в них образа правления (организации  власти и управления).

     Однако, в любом случае, конкретные варианты распределения суверенных полномочий между верховной имперской властью  и местными властями весьма сильно разнятся от территории к территории в соответствии с ее спецификой и  статусом в рамках империи. К суверенным правам имперской власти всегда относятся вопросы обороны, внешней политики и все, что с ними связано. Достаточно глубокой унификации подвергается культурная политика империи, основными инструментами которой являются: единообразная система образования: унифицированная во многих (но не во всех) сферах и областях жизни система права; общая идеология и контроль над символами; господство единого общегосударственного языка. Во всех остальных вопросах вполне возможна существенная степень автономии многих территориальных подразделений империи.

     В то же время суверенные прерогативы  имперского центра в отношении внешней  политики позволяют ему достаточно эффективно контролировать также внутреннюю политику своих «союзников», протекторатов  и сателлитов непрямыми методами, при помощи установления и навязывания  им определенной политической программы  действий, практически без использования  прямого принуждения и насилия.

Библиографический список  

1. Бодсон  Ж. Европа апатридов / Пер. с франц. СПб., 1996;
2. Буровский А.М. Крах империи: Курс неизвестной истории.  Красноярск, 2007;
3. Гийу А. Византийская цивилизация / Пер. с франц. Екатеринбург, 2010;
4. Грачев Н.И. Государственное устройство и суверенитет в современном мире: вопросы теории и практики. Волгоград, 2009;
5. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1997;
6. Ильин И.А. Наши задачи. - М., 1994;
7. Иноземцев В.А. Глобализация: иллюзии и реальность // Свободная мысль. - 2009. - № 1;
8. История политических и правовых учений. Учебник / под ред. В.С.Нерсесянца. М.: Норма, 2008;
9. Колесников В.И. Правовой статус бывших протекторатов Российской империи после установления советской власти // История государства и права. - 2006. - № 10;
10. Красильников С.В. Формирование органов местного самоуправления и система выборов в Российской империи в XVIII веке // История государства и права. - 2008. - № 8;
11. Лопухин А.П. Законодательство Моисея. Суд над Иисусом Христом. Вавилонский царь правды Аммураби. М., 2009;
12. Мелехин А.В. Теория государства и права: Учебник. – М,: Маркет ДС, 2007;
13. Мигунова Т.Л. Особенности административной реформы Екатерины II (по материалам «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи» 1775 года // История государства и права. -  2008. - № 16;
14. Нерсесянц В.С. Политические учения Древней Греции. - М.: Наука, 2005;
15. Переслегин С. Самоучитель игры на «мировой шахматной доске»: основные понятия геополитики // Классика геополитики, XIX век: Сб. М., 2007;
16. Политология для юристов / Под ред. Н.И. Матузова,  А.В.Малько. - М.: Юрист, 2009;
17. Рибер А. Сравнивая континентальные империи //Российская империя в сравнительной перспективе. Сб. статей / Под ред. А.И. Миллера. М., 2007;
18. Семигин Г.Ю. Российские политико-правовые доктрины. М., 2009;
19. Смолин М. Апология русского империализма // Меньшиков М.А.  Национальная империя. М., 2008;
20. Солоневич И. Народная монархия. М., 2006;
21. Спиридонов Л.И. Теория государства и права. - М.: Норма, 2005;
22. Теория государства и права / Под ред. В.К.Бабаева.  - М. Норидж, 2010;
23. Теория государства и права / Под ред. М.И. Абдулаева. – М.: Магистр Пресс, 2007;
24. Теория государства и права. / В.М. Корельского, В.Д. Перевалова. - М.: Норма, 2006;
25. Тимошенко В.П. Эволюция территориального устройства России Эволюция административного устройства и управления в России: историческая ретроспектива и современность. Екатеринбург, 2008;
26. Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. М., 2007;
27. Утченко С.Л. Политико-философские трактаты Цицерона. – М.: Наука, 1987;
28. Фельдман Д.М. Россия и Восточная Европа: от «холодной войны» к новому мировому порядку // Революция 1989 года в странах Центральной (Восточной) Европы: Взгляд через десятилетие. М., 2001;
29. Фомин С.В. О трусости, измене и обмане. И.П. Якобий и его книга «Император Николай II и революция» // Император Николай II и революция. СПб., 2007;
30. Хутыз М.Х., Серженко П.Н. Энциклопедия права. - М.: Наука, 2005;
31. Чиркин В.Е. Основы сравнительного государствоведения. - М.: Юрист, 2006;
32. Чиркин В.Е. Нетипичные формы правления в современном государстве // Государство и право. - 1995.  - №  8.