Антибольшевистские правительства России в 1917-1920 гг

Однако, пока князь пересекал Тихий океан  на голландском пароходе, много воды утекло и политическое положение  в мире сильно изменилось.

Германия  проиграла войну, наступило перемирие, союзники готовились к конференции. Восточный (русский) фронт потерял  свое прежнее значение. При таких  условиях поднять союзников на непопулярную в Америке интервенцию, не оставалось никакой надежды... Но об отступлении  без боя для князя, конечно, не могло быть речи. К тому же он верил в идеализм Вильсона и безусловно надеялся путем личного сближения повлиять на него.

Встреча с Вильсоном была назначена на 21 ноября. В оставшееся время князь  написал письмо президенту, в котором  просил о расширении интервенции. Русский  демократ требовал от "вождя всемирной  демократии" братской помощи во время  болезни и кризиса союзницы. Автор  письма исповедывал веру в пришествие новых форм жизни народов дружною  семьею после подавления бронированного кулака Германии. Он верил и в  участие своей родины, после выздоровления, в этой светлой жизни будущего. "Но процесс образования новой  жизни, - писал князь Львов, - проходит в неизбежной борьбе освобождающейся  демократии не только со старыми отжившими  формами жизни, но и с фанатизмом новых химерических идей, которые  не менее разрушительны, чем старые препятствия ее развития". Он считал себя призванным "определить границу  истинной правды народной между старой и новой тиранией". Россия опасно больна. Без вмешательства друзей со стороны она не поправится, а  между тем благородная помощь чехословаков показала, с какими незначительными  силами можно восстановить в России государственность. Кроме интервенции, князь Львов говорит в своем  письме об участии России в мирной конференции. Он утверждает, что "национальная совесть торжествующих не может  быть спокойна, пока не будут найдены  способы привлечения России к  общему торжеству и способы международного обсуждения с ее участием, будущей  ее жизни в предстоящей общей  работе духовного развития человечества"2.

Беседа  Львова и Вильсона в Белом доме продолжалась каких-нибудь 15-20 минут.[15] Она велась через переводчика, который записал ее. Когда Львов упомянул о шестом пункте вильсоновских условий мира, президент спросил:

"... - Каковы практические пути для  его осуществления?

- Я полагаю, - отвечал князь, - перед  нами четыре существенных, неотложных  задачи: во-первых, приближается момент, когда судьбы всех наций мира  будут разрешаться на конгрессе,  на нем должны быть представлены  и интересы России; во-вторых, необходимо  подумать о судьбе 1.500.000 русских  военнопленных, у которых нет  защитников; в-третьих, надвигается  опасность голода; хлеб есть только  в Америке и России; урожайные  районы последней могли бы  прокормить не только те местности  страны, на которые надвигается  голод, но и значительную часть  Европы; для этого, однако, необходима  борьба о анархией, то есть, в-четвертых,  требуется активная, энергичная  помощь России извне, со стороны  союзников.

- Вопрос о представительстве русских  интересов, - заметил Вильсон, - весьма  важен, но нельзя скрывать, что  он представляет большие трудности.  Как конструировать всероссийское  представительство при различии  интересов отдельных частей бывшей  империи? К тому же центр  России - в руках большевиков.  Но во всяком случае русский  голос должен быть услышан... Вопрос  о русском представительстве  будет мною поставлен первым  при начале конференции. Но  мой ум остается открытым: я  не знаю, как, каким путем и  в каком виде сложится это  представительство. - Вы говорили  об урожае... Но крестьяне, конечно,  будут противиться всякой реквизиции?

- Для того чтобы овладеть хлебом, нужно прежде всего подавить  анархию и победить большевизм. Он не имеет уже моральных  корней в народе, но большевики  захватили оружие, деньги и держатся  силою. Союзники должны напрячь  свои силы, чтобы нанести сокрушительный  удар большевикам.

- Мы ревностно стараемся помочь  России. Наших войск было в  Сибири 6000 человек, теперь прибыло  туда еще 6000. Но мы не хотим  вмешиваться во внутренние дела  России. Мы опасаемся, чтобы наше  вооруженное вмешательство не  было встречено в России, как  недружелюбный акт.

- К сожалению, эта истинная помощь  России оказывается в недостаточных  размерах. Американские войска встречены в Сибири с особенным доверием, радостью и надеждами...

- Мы ревностно делаем все, что  можем, но нам трудно делать  больше. Переброска войск в Сибирь  затруднительна. Весь тоннаж, которым  мы располагаем, занят войсками, возвращающимися на родину.

- Большевизм представляет общую  опасность и решительный удар  ему должен быть нанесен соединенною  помощью союзников.

- Я хотел бы иметь больше  времени для беседы о Вами. Если бы я знал, что Вы коснетесь  стольких важных вопросов, я бы  к ним подготовился и иначе  распределил свое время...

- Не назначите ли Вы мне время  для продолжения беседы?

- К сожалению, не могу. Я очень  занят до отъезда во Францию,  где пробуду около 6 недель. Позвольте  Вас приветствовать от имени  Соединенных Штатов.»

Львов не смог убедить Вильсона, что именно он, бывший глава несуществующего  Временного правительства, действительно  понимает и выражает волю русского народа. Вильсон уклонился от разговоров по существу и не связал себя никакими обещаниями. Все свелось к протокольному  визиту. Для этого не стоило совершать  кругосветное путешествие!

В министерстве финансов и иностранных  дел князь пытался решить вопрос о помощи (денежной и снаряжением) Омскому правительству, хотя бы за счет открытых когда-то России кредитов, но как разъяснили князю, помощь эта, к  сожалению, совершенно невозможна в  данное время, так как в России нет признанного Америкой правительства. Кто может подписать от имени  русского народа долговые обязательства? К тому же кредиты были отпущены конгрессом на помощь России во время  войны, которая окончена и теперь необходимо новое, специальное постановление  конгресса для использования  оставшихся кредитов на помощь России. Признать же Омское правительство всероссийским  у Соединенных Штатов пока нет  оснований: оно не доказало еще своей  силы и прочности...

Пока  высокопоставленные чиновники вели любезные разговоры и уклонялись от конкретных обещаний помощи, американское общество чествовало князя Львова торжественными банкетами: президент Колумбийского университета Бетлер собрал для этого иностранных послов, американских ученых, знаменитых адвокатов и журналистов. Произносились торжественные речи в честь России, ее культуры, в честь русского народа... Сенатор Рут, миллиардер-промышленник Мак-Кормик и многие другие влиятельные представители американского общества говорили сочувственные России речи".[17]

Подводя итоги своего пребывания в Америке, Львов телеграфировал в Омск 28 ноября: "Выяснилось, что до большевистского  переворота России открыт основной кредит в 450 миллионов долларов и добавочный - на железнодорожное снабжение - 150 миллионов. Использовано всего около 200 миллионов. Остальные суммы не отпущены в виду большевистского  переворота. Посольство и его финансовые заготовительные отделы вынуждены  были приступить к ликвидации заказов, сделанных соответственно обещаниям  Америки и отпущенным средствам. Ликвидация почти закончена. В счет имущества, полученного от ликвидации, выслано чехам сто тысяч винтовок, сто пулеметов, 22 полевых орудия, 4-1/2 миллиона ружейных патронов, 150 тысяч башмаков, 611 кип подошвенной кожи. Высылается вам: сто тысяч винтовок; 200 тысяч башмаков; железнодорожное снаряжение; на 3 1/2 миллиарда напечатанных здесь кредитных билетов. Дальнейшие заказы иди закупки снаряжения, также ассигнования сумм в распоряжение всероссийского правительства связаны с вопросом признания его союзниками. Для преодоления возникающих отсюда затруднений пытаемся вместе с посольством сделать здесь все возможное. Выясняется однако, что решение центральных вопросов, касающихся России, переносится в Европу с отъездом на конференцию наиболее влиятельных членов здешнего правительства. Здесь складывается благоприятное отношение к участию России в мирной конференции в тех или иных формах. Выдвигалась между прочим неофициально и моя кандидатура. Однако, связанные с представительством России вопросы остаются пока открытыми. Соответственно обстоятельствам считаю необходимым перенести свою работу на пользу России в Европу, где возможно разрешить и многие вопросы снабжения. Выезжаю в скором времени в Лондон"¹.

По  словам Т.И.Полнера, секретаря Львова, он прекрасно сознавал, что говорить от имени России, представлять ее интересы - ни полномочий, ни прав не имел. Правда, "полномочных" в этом смысле людей - вообще в то время не существовало и не могло быть. Князь Львов  был убежден, что ему "понятней известные народные чаяния". Но мало верить в такие вещи самому, надо убедить в этом других.

1. Трукан Г.А. Антибольшевистские правительства России – с. 216-217

Князь колебался недолго. 2 декабря он получил  от правительства Колчака телеграмму с просьбою ехать в Париж и  обсудить там о русским посольством  возможность участия в конференции  представителей России.

В Лондоне Львов пробыл неделю - с 14 по 21 декабря. Ллойд-Джордж уехал уже  на конференцию, а переговоры со второстепенными  чиновниками вызывали лишь разочарование. Везде он говорил о несогласованности  и недостаточности союзнической помощи, о грядущих опасностях для  прочного мира германо-большевизма, о  невозможности для союзников - по моральным и практическим соображениям - решать на конференции судьбы России без участия ее полномочных представителей... Но его отсылали с этими вопросами  в Париж - к самой мирной конференции.

Перед отъездом Львов присутствовал на завтраке, данном русской колонией Лондона в честь двух бывших премьеров -графа Коковцова и князя Львова. Говорили речи, в которых резко  критиковали английское правительство  за его отношение к России. Но особенно запомнилось всем выступление  давнего друга России профессора Перса.

"Вы  много бранили здесь английское  правительство, - сказал он, - и мне  не очень обидно было это  слышать. Мы сами любим покритиковать  и побранить его при случае. Утешаем себя тем, что, прогони  мы одних дураков, - придут другие, еще худшие. Но позвольте мне,  доказавшему на дело мою дружбу  и любовь к России, спросить  вас: что же вы, русские образованные  люди, сделали сами, чтобы заставить  союзников относиться к вам  с уважением? Вы продолжаете  ссориться и торговаться из-за  всяких пустяков и русская  беда, кажется, ничему вас не  научила... Когда же вы забудете  ваши разногласия и объединитесь  для спасения родины? Ведь только  тогда и союзники станут иначе  разговаривать о вами"7.

23 декабря Львов прибыл в Париж  и приступил к формированию  Политического совещания. Посол  Временного правительства В.А.Маклаков  мало верил в полноправное  участие России на мирной конференции,  но персонал посольства был  мобилизован на подготовку различных  материалов, которые могли понадобиться  Львову8.

В Париже действовали оставшиеся от правительства  Керенского консульства. Военная миссия генерала Щербачева, финансовая и коммерческая агентура. Все они подчинились  Политическому совещанию.

Возник  вопрос о взаимодействии с существующими  в России антибольшевистскими правительствами. От Архангельского правительства согласился приехать Н.В.Чайковский. Он прибыл в  Париж 5 января 1919 г. и вступил в  состав Политического совещания. С  представительством Омского и Екатеринодарского  правительств отношения налаживались труднее.

Еще в конце октября (1918) в Екатеринодар прибыл бывший царский министр иностранных  дел Сазонов и занял пост начальника управления иностранных дел в  Особом Совещании. "Вопрос замещения  этой должности, - писал позже Деникин, - имел значение для Юга, в виду общего стремления к объединению российского  представительства на предстоящей  мирной конференции. Мы жили иллюзиями, что голос наш будет там  услышан. Я поручил представительство  Юга в Париже единолично Сазонову"9. В середине декабря С.Д.Сазонов  уехал в Париж. В начале января 1919 г. адмирал Колчак назначил Сазонова министром иностранных дел Омского  правительства и, таким образом, в его лице объединено было представительство  Юга и Востока. Но, приехав в  Париж, Сазонов застал там уже  существующее представительство, говорившее от имени России - Политическое совещание.[19]

Приезд  Сазонова был встречен весьма не сочувственно: в парижских пробольшевистских  газетах под влиянием русских  левых кругов, появились статьи по адресу "недобитого царского министра" и "нежеланного гостя". Клемансо уклонился от приема Сазонова: члены  Политического совещания стали  настойчиво убеждать его, что имя  его одиозно для французской  демократии, что изолированное выступление  его невозможно, так как с ним  никто из правящих кругов разговаривать  не станет. И Сазонов уступил без  борьбы, войдя рядовым членом в  состав Политического совещания. В  первых числах января состоялся обмен  телеграммами Сазонова и Маклакова  с Омском, в результате Колчак писал  Деникину: "Я от себя и от имени  правительства, образовавшегося на территории Сибири и Урала, уполномочил  представительство России (на мирной конференции) в составе: кн. Львова, Сазонова, Маклакова и Чайковского. Полагаю, что вы не разойдетесь со мною в этом важном вопросе". Деникин  согласился с решением Колчака.

От  Дона и Кубани в Политическое совещание  должны были войти особые делегации. Но прибыв в Париж, делегации эти  на соединенном совещании постановили: "вступление в состав Совещания  связало бы делегации в их выступлениях и переговорах с союзниками или  с другими государственными образованиями; с другой стороны, - не дало бы практически  полезных результатов, ибо по собранным  сведениям, к Совещанию со стороны  демократических сфер установилось отрицательное отношение, а в  сферах правительственных к голосу Совещания совершенно не прислушиваются"

В феврале-апреле 1919 г. Политическому  Совещанию пришлось употребить много  усилий, чтобы добиться более активной помощи союзников южно-русским армиям, которые переживали в то время  весьма тяжелые минуты от недостатка вооружения, снаряжения и медицинской  помощи, а также населению Юга  России, страдавшему от полного недостатка самых необходимых мануфактурных  товаров и совершенного отсутствия какой-либо санитарно-медицинской помощи из-за неимения медикаментов, перевязочных материалов, белья и проч. К этому  же времени относятся неудачные  действия союзников под Одессой  и последовавшая затем эвакуация  Одесского района и Крыма и  возникшие при этом недоразумения  и конфликты союзного командования с командованием Добровольческой  армии.