Развитие самосознания — центральный психический процесс переходного возраста

Развитие  самосознания — центральный психический  процесс переходного возраста

Биогенетическая психология выводила рост самосознания и интереса к собственному «Я»  у подростков и юношей непосредственно  из процессов полового созревания. Половое созревание, скачок в росте, нарастание физической силы, изменение  внешних контуров тела и т. п. действительно  активизируют у подростка интерес  к себе и своему телу. Но ведь ребенок  рос, менялся, набирал силу и до переходного  возраста, и тем не менее это  не вызывало у него тяги к самопознанию. Если это происходит теперь, то прежде всего потому, что физическое созревание является одновременно социальным символом, знаком повзросления и возмужания, на который обращают внимание и за которым пристально следят другие, взрослые и сверстники. Противоречивость положения подростка, изменение структуры его социальных ролей и уровня притязаний — вот что в первую очередь актуализирует вопросы «Кто я?», «Кем я стану?», «Каким я хочу и должен быть?».

Перестройка самосознания связана не столько  с умственным развитием подростка (когнитивные предпосылки для  нее созданы раньше), сколько с  появлением у него новых вопросов о себе и новых контекстов и  углов зрения, под которыми он себя рассматривает.

Главное психологическое приобретение ранней юности — открытие своего внутреннего  мира. Для ребенка единственной осознаваемой реальностью является внешний мир, куда он проецирует и свою фантазию. Вполне осознавая свои поступки, он еще не осознает собственных психических  состояний. Если ребенок сердится, он объясняет это тем, что кто-то его обидел, если радуется, то этому  тоже находятся объективные причины. Для юноши внешний, физический мир  — только одна из возможностей субъективного  опыта, средоточием которого является он сам. Это ощущение хорошо выразила 15-летняя девочка, которая на вопрос психолога «Какая вещь кажется тебе наиболее реальной?» ответила: «Я сама».

Психологи неоднократно, в разных странах и  в разной социальной среде, предлагали детям разных возрастов дописать по своему разумению неоконченный рассказ  или сочинить рассказ по картинке. Результат более или менее  одинаков: дети и младшие подростки, как правило, описывают действия, поступки, события, старшие подростки  и юноши — преимущественно  мысли и чувства действующих  лиц. Психологическое содержание рассказа волнует их больше, чем его внешний, «событийный» контекст.

Обретая способность погружаться в себя, в свои переживания, юноша заново открывает целый мир новых  эмоций, красоту природы, звуки музыки. Открытия эти нередко совершаются  внезапно, как наитие: «Проходя мимо Летнего сада, я вдруг заметил, как прекрасна его решетка», «Вчера я задумался и вдруг услышал  пение птиц, которого раньше не замечал»; 14—15-летний человек начинает воспринимать и осмысливать свои эмоции уже  не как производные от каких-то внешних  событий, а как состояния собственного «Я».

Открытие  своего внутреннего мира — радостное  и волнующее событие. Но оно вызывает и много тревожных, драматических  переживаний. Внутреннее «Я» не совпадает  с «внешним» поведением, актуализируя проблему самоконтроля. «Я в своем  представлении — это два существа: «внешнее» что ли и «внутреннее»,-пишет десятиклассница.— «Внешнее» (его можно назвать, пожалуй, «оболочкой») обычно является проявлением внутреннего-— внутреннее диктует свои решения, размышления, доводы. Но иногда «оболочка» вступает в жестокое единоборство с «внутренним» существом. К примеру, захочется «оболочке» пококетничать или поступить не как должно, а как хочется, а изнутри ей кричат: «Нет! Нет! Нельзя!» И как я рада, если «внутренняя» чаша весов перевешивает (к счастью, это происходит гораздо чаще),— «внутреннему» существу больше доверяю!»

Вместе  с осознанием своей уникальности, неповторимости, непохожести на других приходит чувство одиночества. Юношеское  «Я» еще неопределенно, расплывчато, оно нередко переживается как  смутное беспокойство или ощущение внутренней пустоты, которую необходимо чем-то заполнить. Отсюда растет потребность  в общении и одновременно повышается его избирательность, потребность  в уединении.

До подросткового  возраста отличия ребенка от других привлекают его внимание только в  исключительных, конфликтных обстоятельствах. Его «Я» практически сводится к сумме его идентификаций  с разными значимыми людьми. У  подростка и юноши положение  меняется. Ориентация одновременно на нескольких значимых других делает его психологическую ситуацию неопределенной, внутренне конфликтной. Бессознательное желание избавиться от прежних детских идентификаций активизирует его рефлексию, а также чувство своей особенности, непохожести на других. Сознание своей особенности, непохожести на других вызывает характерное для ранней юности чувство одиночества или страха одиночества.

Обостренное чувство необратимости времени  нередко соседствует в юношеском  сознании с нежеланием замечать его  течение, с ощущением, будто время  остановилось. Чувство «остановки времени», согласно концепции американского  ученого Э. Эриксона,— это как бы возврат к детскому состоянию, когда время еще не существовало в переживании и не воспринималось осознанно. Подросток может попеременно чувствовать себя то очень юным, даже совсем маленьким, то, наоборот, чрезвычайно старым, все испытавшим

Юношеский возраст, по Эриксону, строится вокруг кризиса идентичности, состоящего из серии социальных и индивидуально-личностных выборов, идентификаций и самоопределений. Если юноше не удается разрешить эти задачи, у него формируется неадекватная идентичность, развитие которой может идти по четырем основным линиям:

1. уход от психологической интимности, избегание тесных межличностных отношений;
2. размывание чувства времени, неспособность строить жизненные планы, страх взросления и перемен;
3. размывание продуктивных, творческих способностей, неумение мобилизовать свои внутренние ресурсы и сосредоточиться на какой-то главной деятельности;
4. формирование «негативной идентичности», отказ от самоопределения и выбор отрицательных образцов для подражания.

Оперируя  в основном клиническими данными, Эриксон не пытался выразить описываемые явления количественно. Канадский психолог Джеймс Марша в 1966 г. восполнил этот пробел, выделив четыре этапа развития идентичности, измеряемые степенью профессионального, религиозного и политического самоопределения молодого человека.

1. «Неопределенная, размытая идентичность» характеризуется тем, что индивид еще не выработал сколько-нибудь четких убеждений, не выбрал профессии и не столкнулся с кризисом идентичности.
2. «Досрочная, преждевременная идентификация» имеет место, если индивид включился в соответствующую систему отношений, но сделал это не самостоятельно, в результате пережитого кризиса и испытания, а на основе чужих мнений, следуя чужому примеру или авторитету.
3. Для этапа «моратория» характерно то, что индивид находится в процессе нормативного кризиса самоопределения, выбирая из многочисленных вариантов развития тот единственный, который может считать своим.
4. На этапе достигнутой, «зрелой идентичности» кризис завершен, индивид перешел от поиска себя к практической самореализации.