Стилистическое единство классицистических интерьеров 18-ого века и мебели фирм «Хэпплуайт» и «Шератон»

2.2 Мебель фирмы Шераттон.

Томас Шератон (1751-1806) был скорее художником-теоретиком мебели, нежели её исполнителем, в 1791-1794 гг. был издан его «The Cabinet-Maker and Upholsterer's Drawing Book» («Книга эскизов для  краснодеревщика и драпировщика»). По сравнению с Хэпплуайтом это  уже бескомпромиссный классик —  прямолинейность его мебели недвусмысленно указывает на приближение ампира. У стульев и кресел прямоугольные  спинки, прямые ножки, но подлокотники чаще слегка изогнутые. Стиль Шератон  изысканнее, чем современный ему  стиль Директории во Франции. Прекрасные пропорции, тонкие линии, предельно  утончённые детали — английский подход к строгому классицизму в мебели уже определился. Здесь он не будет  ни слишком тяжеловесным, ни помпезным, ни театрально-пафосным. Он сохранит отточенную элегантность и целесообразность классицизма XVIII века.

омас Шератон родился в Stockton-on-Tees, Англия. Он не имел университетского или  академического образования, но он изучил рисунок и геометрию. Был отдан  в учение местному краснодеревщику  и долгое время работал как  хороший краснодеревщик.

Прежде чем заняться мебелью, Томас  Шератон был и проповедником, и учёным. Он небыл известен и  не имел выдающихся достижений, пока в 39 лет в 1790 году не приехал в Лондон. Там он занимался тем, что консультировал и учил перспективе, архитектуре  и дизайну мебели мастеров.

На визитной карточке Шератона значилось: «учитель перспективы, архитектуры  и дизайна мебели». Он был великолепным теоретиком, а собственноручно сделал лишь один предмет мебели.

В 1791 году Шератон издал знаменитую «Книгу эскизов для краснодеревщика  и обойщика» , которая, главным образом  и принесла славу Шератону. Книга  была издана в 3 частях, второй выпуск был  в 1793 и третий в 1802, каждый с усовершенствованиями. В «Книге эскизов…» он представил мебель единого стиля, простую, с  чётким силуэтом и геометрическим орнаментом из ценных пород дерева. Фактура  дерева использовалась как декоративный элемент, а рисунок волокна тщательно  отбирался.

Книга имела успех. Известно, что  по крайней мере шестьсот краснодеревщиков и столяров приобрели его книгу, и она немедленно разошлась на большую часть страны. Во время  этого периода у него не было собственной  мастерской, и считается, что Шератон  непосредственно никогда не делал  ни одну из частей показанной в его  книгах.

Шератону принадлежит заслуга  в создании ряда новых, практичных видов  мебели, свободных от груза исторических наслоений и самоцельных, нефункциональных форм. Это образцы почти идеальных, полностью отвечающих своему назначению «бытовых вещей». Простота их подчас поражает; в свое время, в конце 18 века, они, должно быть, считались ошеломляюще «модерными».

 Для мебели Шератона характерно  почти полное изгнание кривых  линий, выявление конструктивной  формы, умеренное членение поверхностей. От предыдущих мебельных форм  произведения Шератона отличаются  главным образом доведенной до  предела утонченностью деталей.  Многие складывающиеся в этот  период мебельные формы лягут  в основу буржуазного мебельного  искусства 19 века. Такое качество  шератоновской мебели, как целесообразность, не утратило своей актуальности  и по сей день.

В мебели Шератона доминирует прямая линия. Спинки стульев и кресел разнообразны по форме, изящны в пропорциях и рисунке, диваны большей частью имеют мягкие спинки и сиденья, изголовья кушеток  решаются в виде глубокого кресла. Кровати снабжаются легкими, шатрообразной  формы балдахинами. Неисчерпаемая  фантазия мастера особенно ярко проявилась в бесконечном разнообразии форм стола. В мебели этого периода  Шератон обходится небольшим  набором накладных украшений; в  основном это красивой формы латунные ручки дверок и ящиков, щитки замочных скважин.

В отличие от мужественного стиля  Хэпплуайта стиль Шератона считается  более женственным. Именно он разработал изящные стулья с круглыми сиденьями  для гостиной и устойчивые, с квадратным мягким сиденьем и твёрдой спинкой  — для столовой. Ножки — четырёхгранные или в форме цилиндра. Ручки  — круглые бронзовые.

Стиль Шератон (Sheraton): Итак, Sheraton - это: пренебрежение к кривым линиям, в пользу прямых, конструктивность формы, но и утонченность простых, на первый взгляд, деталей. В основе стиля лежит, прежде всего, удобство. Спинки стульев, диванов, кушеток и кресел комфортны, не менее чем сиденья. Украшений минимум, и прежде всего это латунные (вовсе не драгоценных металлов) ручки шкафов и ящиков - детали, свидетельствующие о том, что хозяин следует стилю не в ущерб комфорту. Под маркой Sheraton предлагалась и «комбинированная» мебель - не для аристократов, но для немного разбогатевших выходцев из классов низших.

 Красное дерево по-прежнему  остается ведущим материалом; однако, все шире используются и другие  светлые породы, например, атласное  дерево. Не случайно этот период  в английском мебельном искусстве  называют «периодом атласного  дерева». 

Многое из достигнутого крупным  мастером – классицистом Томасом  Шератоном прочно вошло в арсенал  форм английской буржуазной мебели. Однако уже в поздних работах Шератона появляются первые признаки назревающей  перемены вкусов: прямая ножка снова начинает вытесняться гнутой. На смену классицизму зарождается новый стиль – бидермейер.

2.3 Мебель  фирмы Хэпплуайт.

После Томаса Чиппендейла и Роберта  Адама новой крупной фигурой  в английском искусстве мебели XVIII века стал Джордж Хепплуайт. Его творческие изыскания оказали заметное влияние  на европейскую мебельную культуру XIX и XX веков.

При всей своей значительности творческое наследие Джорджа Хепплуайта (George Hepplewhite) остается во многом неясным, а сам  мастер - фигурой "темной", балансирующей  на грани легендарности. Неизвестны даты и место его рождения и  смерти. О его жизни и деятельности мы знаем крайне мало. Родился он, скорее всего, в конце первой половины XVIII века и был подмастерьем у  некоего Джилоуса в Ланкастере. Позже  Хепплуайт работал столяром на улице  Редкросс в Криплегейте, округ Сент-Джайлс. Известно также, что примерно с 1775 года он сотрудничал с Т. Чиппендейлом и Р. Адамом, создавал мебель по их эскизам, но по каким именно - не установлено. Был женат, умер рано, лет сорока от роду, не позже 26 июня 1786 года, поскольку, согласно нотариальному акту от 27 июня, его имущество, притом немалое, отошло вместе с производственно-торговой фирмой "Хепплуайт и компания" его вдове Алисе. Алиса, женщина  несомненно энергичная и амбициозная, уже в 1788 году издала большой альбом гравированных рисунков мужа (124 листа), а в 1789 и в 1794 годах - расширенные  второе и третье издания под названием "The Cabinet-Maker and Upholsterer's Drawing-Book" ("Книга  гравюр для краснодеревщика и  драпиров-щика"). Только по этому  источнику и можно судить о  творчестве Хепплуайта, хотя альбом, по-видимому, не отражает всего созданного мастером. Может быть, его подлинные изделия  и сохранились, но у британских мебельщиков  не было французской манеры ставить  на свою продукцию именные клейма, а мебели в "стиле Хепплуайт" и по его рисункам на Альбионе было изготовлено много не только в XVIII веке, но и в последующем столетии.

Историко-стилевой фон

Если  принять во внимание, что у фирмы  братьев Адамов объем работ по обустройству интерьеров был огромен, следует допустить, что какую-то часть мебели Хепплуайт изготавливал для них по собственным проектам силами своих столяров или каких-то субподрядчиков. Но это означает, что  между ним и Робертом Адамом не было творческих разногласий, идейной  несовместимости, при том, что уже  беглый просмотр гравюр Хепплуайта свидетельствует  о значительных отличиях в стилистике их авторских работ. Так, забегая  вперед, укажем на значительно большую  эклектичность (смешивание стилей) в  проектах Хепплуайта сравнительно с  Адамом, что не мешало ему оставаться в творческом поле классицизма, типичного  для того времени.

Обязанный своим появлением восторженному  отношению к архитектурному и  прикладному наследию Древней Греции и Рима, классицизм воспринимался  как вершина, достигнутая восхождением от древней "классики" через "романский" (от слова "Рим") период и эпоху  Возрождения (Ренессанса). В историческом сознании того времени ни барокко, ни рококо по большому счету еще не воспринимались как особые стили, вышедшие один за другим из лона Возрождения, а  следовательно, и античности. Да так, в сущности, и было. В этом восхождении  виделась только одна "остановка" - романская эпоха (V-XII века), объяснявшаяся  падением мастерства в строительстве  и ремеслах, и один перерыв - эпоха "готики" (XII-XV века), которая расценивалась  как попытка "варваров" создать  свое искусство с "чистого листа" по собственному варварскому разумению. На этой "исторической" логике и  основан термин "Возрождение", призванный означать возвращение на античную линию развития.

С такой  точки зрения на историю искусств, стилистически родственным оказывалось  все, кроме готического, в том  числе артефакты барокко и  рококо, не слишком непохожие на что-либо в античности. К тому же, среди художественных продуктов  античности можно без труда найти  и такие, в которых имеются  декоративные темы, подобные барочным и рокайльным, - как бы зародыши грядущих стилей барокко и рококо.

С появлением в середине XVIII века первых трудов по истории искусств раздвинулись границы  концептуального видения архитекторов и художников; теряет актуальность воинственное неприятие готического  искусства, свойственное пионерам Возрождения. Еще более расширяет горизонт художественных поисков состоявшееся в это время знакомство европейцев с искусством Востока - Индии и  Китая, в котором удивительным образом  обнаруживаются черты принципиального  сходства не только с барокко и  рококо, но и с готикой, выраженные, однако, в своеобразных формах строения и декора вещей. Некоторые готические и восточные мотивы органично  включают в свои творения архитекторы  и прикладники второй половины XVIII века, в том числе Т. Чиппендейл и Р. Адам. Не обошел их вниманием  и Хепплуайт. С классицизма берет  начало процесс историзации художественного  мышления. Апогея он достигнет во второй половине XIX века, вылившись в вакханалию имитаций порознь и вместе всех исторических стилей прошлого в архитектуре и - особенно - прикладных искусствах. До этого у мастеров мебели профессиональный минимум исторических знаний ограничивался  творчеством их современников и  ближайших предшественников.

Король  стульев

Обратимся к альбому Хепплуайта. В нем  содержатся изображения всех основных видов мебели того времени: стульев, кресел, банкеток, соф, шкафов книжных, платяных и посудных, навесных стеллажей, комодов, кабинетов, столов, различных  столов-подставок, кроватей и др. Разумеется, представлены и такие предметы мебели первой необходимости, как стол для  умывального таза, балдахин для кровати, дровяной шкаф, стол-стул для ночной вазы, стол для бритья. О приоритетности для мастера задачи целостного, ансамблевого оборудования интерьера свидетельствует  включение в альбом зеркальных рам, светильников (лампы, торшеры, жирандоли  и др.), оконных и дверных карнизов, элементов архитектурного декора. Но наибольшим числом моделей (около 40) представлены стулья. Основной конструкционный и  облицовочный материал - красное дерево.

При беглом просмотре длинной галереи стульев  бросается в глаза единообразие, можно даже сказать, монотонность моделей  в отношении основных функциональных размеров. Практически одинаковы  высота сиденья от пола, высота спинки и габариты сиденья. Форма сиденья - трапеция, близкая к квадрату, большей  частью с несколько скругленными углами и слегка выгнутой наружу передней царгой. Единообразна и конструкция  стульев, если не считать различий, неизбежных у стульев с мягким и жестким сиденьем, с подлокотниками и без них.

Общая конструкция  изделия всегда консольная: рама сиденья, опирающаяся на передние ножки стула, крепится к опорным стойкам спинки. Уповая на прочностные достоинства  красного дерева, Хепплуайт сводит до минимума сечение передних ножек, сужает их к низу и не применяет  проножек. Теряя в прочности изделия, он достигает полной концентрации внимания на формах спинки. Краснодеревщики, использовавшие рисунки Хепплуайта, почти всегда добавляли проножки, что совершенно противоречило архитектонической  составляющей образа этих стульев.

Единообразие  конструктивного решения и основных размерных показателей стульев  наводит на мысль о том, что  Хепплуайт рассматривал их как единую модельную линию, позволяющую получать разнообразные изделия методом  комбинаторики на базе набора элементов. Это впечатление вроде бы подкрепляется  тем фактом, что в альбом включены рисунки не только целых изделий, но и отдельно взятых спинок стульев. Если это было бы так, то Хепплуайта следовало бы считать родоначальником  программного метода проектирования. По нашему мнению, такое заключение ошибочно, хотя и надо признать, что  созданное Хепплуайтом является определенной подсказкой самой возможности  производства изделий модельными линиями.

В действительности Хепплуайт мыслит совсем иначе. Да, он применяет целый ряд разных приемов формообразования для спинок, сидений, передних ножек стула. Но он ни разу не "скрещивает" в одном  изделии разные приемы. Так, если контур спинки образован плоским элементом  с декоративным "желобком" посередине или без него, то так же выглядят и передние ножки, а часто и  передняя царга (когда она не укрывается материалом облицовки сиденья). Если основная часть ножек стула гладко точеная на конус, то и основные элементы спинки (ее "рама" или "стойки") также конические и гладко точеные. Иначе говоря, в композиционном решении  каждого стула Хепплуайт весьма строго следует принципу подобия  форм и тем самым достигает  большой художественной целостности  изделия. Так что здесь не может  идти и речи о какой-либо комбинаторике  на базе неких множеств элементов  разного конструктивного назначения.

Подобную цель Хепплуайт  перед собой не ставил. Зато он блестяще показал, насколько велик у стула  формообразовательный ресурс, в особенности - у его спинки. В этом он превзошел  всех мастеров своего и предшествующего  времени. Хепплуайт создал несколько  совершенно новых композиционных типов  спинок, многие из которых стали  типичными для английского классицизма  и применяются до сих пор.