Внешнеэкономические сделки

вместе с  тем и конструкция автономии воли как отражение принципа свободы

договора. Отдельные  авторы считают, что автономия воли сторон представляет

собой органичное сочетание двух начал — коллизионного (по назначению) и

принципа свободы  договора (по способу реализации).

В современной  отечественной юридической литературе при анализе

проблематики  автономии воли уделяется все  возрастающее внимание самым

различным ее аспектам. Анализируются не только наиболее известные  стороны

данного института, т.е. основа для выбора права, подлежащего  применению к

отношению, чаще всего договорному, самими его участниками  и,

следовательно, для применения в ряде случаев  иностранных правоположений,

но и глубокие теоретические вопросы, возникающие  в связи с этим. Один из

них — проблема правовой природы соглашения о выборе применимого права и

опосредствуемого  им общественного (социального) отношения, а также

взаимодействия  общественного отношения и права (связи и обратной связи

между ними), характеризующих  автономию воли, но не подвергавшихся

предметному изучению, в частности в отечественной правовой науке, ранее. По

мнению А.А. Рубанова, предмет института автономии  воли образуют два вида

общественных  отношений, которые существенно  отличаются друг от друга.

Одно (например, какое-либо конкретное договорное гражданско-правовое

отношение) имеет  имущественное содержание и носит, как правило, товарно-

денежный характер. Другое имеет неимущественное содержание, так как

направлено  на определение права, применимого  к сделке, и лишено характера

эквивалентности. Оба вида взаимосвязаны, имеют идентичных субъектов, носят

волевой характер. В то же время они суть отдельные  общественные отношения.

Главный теоретический  вопрос, который связан с институтом автономии воли

сторон, — это  юридическая основа позитивного  отношения каждой из

различных национально-правовых систем к соглашениям об определении права.

Теоретической основой автономии воли согласно позиции указанного

автора, является возможность существования обратной связи между правом и

регулируемым  им общественным отношением, действующей в условиях

презумпции  бесспорного наличия между ними первичной, «естественной», или

обычной, связи. Учет названных, а также не упомянутых в данном случае, но

которые, однако, реально имеют место в жизни, теоретических аспектов

автономии воли практически важен со многих точек зрения. Во-первых,

ориентирование  в сложностях, связанных с правовой природой соглашения о

выборе права, поможет сторонам избежать ряда заблуждений, например

относительно  формы соглашения, поскольку таковое  не может рассматриваться

в качестве внешнеэкономической (внешнеторговой) сделки. Во-вторых, это

будет содействовать  верному конструированию положений  такого гражданско-

правового соглашения между контрагентами договора, принадлежащими к

различным правопорядкам, относительно тех норм права, которым они

намереваются  подчинить свое отношение или  отношения. И наконец, в-третьих,

теория должна помочь законотворческой практике выработать объективные

формулы соответствующих  правил, которые надлежит создать,

усовершенствовать или заменить.

В институте  автономии воли, как следует из современных теоретических

разработок, отражается взаимодействие национальных правовых систем,

которое самым  явственным образом проявляется  в возможности применения на

территории  данной конкретной страны права иностранного государства. Выбор

сторон может  пасть на любую систему национального  права любой страны.

Наряду с  этим выбор права ограничен именно «правом», т.е. правилами,

сформулированными и существующими в качестве норм права, а не какими-

либо «вненациональными» системами или совокупностями норм, «принципами

справедливости», «общими принципами» или нормами, некогда бывшими

правовыми, но утратившими свою юридическую силу (нормы отмененного акта

или денонсированного международного договора).

Вследствие  всего указанного наиболее важным и обобщающим выводом

современных отечественных  исследований по рассматриваемой проблеме

выступает утверждение, что в нынешних условиях автономия  воли сторон

представляет  самостоятельный, особый институт международного частного

права, а не только разновидность коллизионного  принципа МЧП. В нем

соединены многие сущностные элементы, характеризующие  специфику как

самого данного  феномена — международного частного права, так и объекта его

регулирования — общественных отношений, имеющих проявление

юридической связи  с правопорядками различных государств, которые, в свою

очередь, обусловлены  международным взаимодействием  национальных

правовых систем между собой, а также их взаимодействием  с международной

системой. Конкретные стороны реализации принципа автономии воли сторон в

международной торговле в обязательственных и  иных отношениях будут

показаны в  нижеследующих разделах__ 

4.

Требования  к форме внешнеэкономической  сделки или закон, применяемый к содержанию и форме внешнеэкономических договоров. 

Для заключения договора необходимо согласовать все  его существенные условия в требуемой  форме. Форма договора — это способ выражения волеизъявления сторон, т.е. требования к оформлению сделки. К  этим требованиям могут быть отнесены не только совершение на бланке определенной формы, скрепление печатью и т.п., но и требование о регистрации сделки в надлежащих случаях. Конкретный перечень этих требований различается в зависимости от применимого права. Договоры могут совершаться в устной или письменной формах (простой или нотариальной). 

В законодательстве большинства государств существуют специальные императивные коллизионные нормы о форме и порядке  подписания сделок. В частности, российское законодательство подчиняет форму  сделки праву места ее совершения (генеральная коллизионная привязка — ст. 1209 ГК РФ). Однако сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского права (альтернативная коллизионная привязка, применимая в случае совершения сделки за пределами территории РФ). 

В российском праве  предусмотрена обязательная простая  письменная форма внешнеэкономических  сделок, если хотя бы одной из сторон является российское юридическое лицо. Сделки с недвижимостью, с точки зрения формы, подчиняются исключительно праву места нахождения вещи, а в отношении недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр Российской Федерации, — российскому праву (п. 3 ст. 1209 ГК РФ). 

Коллизионные  нормы в отношении формы сделки содержатся в ст. 11 Киевского соглашения «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности» 1992 г. и ст.ст. 39 и 40 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г., некоторых двусторонних договорах о правовой помощи. 

Несоблюдение  требований о форме сделки может  служить основанием для признания  ее недействительной. 

В сфере международного частного права большое практическое значение имеет представительство, которое осуществляется, как правило, на основании доверенности. Доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому для представительства перед третьими лицами. В одной стране могут выдаваться доверенности на совершение каких-либо действий в другой стране (приобретение или отчуждение имущества, получение денежных сумм, распоряжение вкладом в банке и др.). Правила ст. 1209 ГК РФ распространяются и на эти отношения, т.е. определяющим является законодательство места выдачи доверенности. Срок действия доверенности и основания ее прекращения определяются также по праву страны, где была выдана доверенность. 

Применительно к обязательственным правоотношениям  необходимо упомянуть о сроке  исковой давности. Под сроком исковой  давности понимается срок, в течение которого лицо, право которого нарушено, может требовать принудительного осуществления или защиты своего права. 

В различных  странах по-разному понимается не только срок исковой давности, но и  правовая природа этого института. В одних государствах правила об исковой давности рассматриваются как нормы материального права, в других — как нормы процессуального права (конфликт квалификаций). Эти различия явились предпосылкой заключения в 1974 г. Конвенции об исковой давности международной купли-продажи товаров, которая устанавливает единый для всех договоров международной купли-продажи срок исковой давности, равный четырем годам. 

В Российской Федерации  в отношении исковой давности действует принцип: исковая давность определяется по праву страны, подлежащему применению к соответствующему отношению (ст. 1208 ГК РФ). Этот подход нашел отражение и в Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г. 

Если допускается  выбор сторонами права, применимого  к их отношениям (ст. 1210 ГК РФ), на основе избранного сторонами права подлежат разрешению и вопросы исковой давности. Данное правило действует несмотря на то обстоятельство, что нормы исковой давности законодательства различных государств носят императивный характер. Здесь применимость норм об исковой давности избранного сторонами правопорядка является следствием выбора ими права к соответствующему отношению. 

5. Договор международной купли-продажи товаров. Этот договор занимает центральное место среди иных договоров и охватывает наиболее значительную часть внешнеторговых операций. 

Особенностью  правового регулирования международной  купли-продажи товаров является наличие унифицированных материально-правовых норм. Основным международным соглашением  в этой области является Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г., разработанная Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) и принятая на конференции в Вене (Венская Конвенция 1980 г.). 

При присоединении  к Венской Конвенции 1 сентября 1991 г. СССР сделал заявление о том, что соответствующие положения Конвенции, допускающие заключение, изменение или прекращение договора купли-продажи товаров не в письменной форме, не применимы, если хотя бы одна из сторон имеет свое коммерческое предприятие на территории СССР. 

Конвенция была принята с целью объединения  принципов романо-германской и англо-американской правовых систем и создания единообразных  норм и правил в сфере купли-продажи  товаров. Конвенция регулирует только заключение данного договора и те права и обязанности сторон, которые возникают из такого договора. Положения Конвенции не касаются действительности самого договора или каких-либо из его положений, а также последствий, которые может иметь договор в отношении права собственности на товар. 

Стороны договора могут исключить применение норм Конвенции, отступить от любого из его  положений или изменить его действие. 

Конвенция применяется  к договорам купли-продажи товаров  между сторонами, коммерческие предприятия  которых находятся в разных странах. Положения Конвенции не распространяются на договоры продажи: 

товаров, которые  приобретаются для личного, семейного  или домашнего пользования; 

с аукциона;