Америка-Россия

II. Отдельные направления  внешней политики России

1. Россия и  США: кризис партнерства

      В  1994 году в заявлениях министра  иностранных дел А.В. Козырева  и ведущих экспертов по внешней  политике мысль о смещении  приоритетов в действиях России за рубежом в сторону "ближнего зарубежья" - стран СНГ стала звучать все более настойчиво. С одной стороны, такая позиция объяснялась ростом влияния прагматического подхода, укреплением более трезвой оценки последствий окончания холодной войны для России, ее возможностей в условиях новой расстановки сил в мире. С другой стороны, в политике новой администрации Клинтона более четко проявилась тенденция на "отход" от приоритетности отношений с Россией, активизировалась политика Вашингтона в постсоветских государствах, усилились тенденции к установлению доминирующего влияния США в мире.      

 В конце 1994 года  член Президентского совета А.  Мигранян прямо обвинил российский  МИД в отсутствии профессионализма  и национальной ориентации проводимого внешнеполитического курса. В статье "Внешняя политика России: катастрофические итоги трех лет" политолог заявил, что поведение А.В. Козырева оставляло впечатление, будто "министр огромного ядерного государства только по недоразумению занимался внешней политикой".¹      

 Статья Миграняна  была одной из первых публикаций, написанная в резкой форме,  содержащая критику в адрес  внешнеполитического руководства  России. Были перечислены следующие негативные последствия курса, ориентированного на США:

1. Объявленные Козыревым сначала союзнические, а затем зрелые партнерские отношения с США не дали ощутимых результатов ни в плане активизации американской помощи российской экономике, ни для снятия таможенных барьеров.
2. Несмотря на все усилия российского руководства не допустить расширения НАТО, заявление президента Клинтона в Будапеште 5 декабря 1994 года окончательно похоронило надежды российских политиков.
3. Независимая Россия во всех отношениях оказалась гораздо более одинокой и уязвимой на мировой арене, нежели Советский Союз.
4. После распада СССР был разрушен механизм принятия политических решений и не создан новый: "маломощный МИД РФ с руководством, перешедшим из третьего эшелона союзного МИД, взял на себя решение задач, с которыми едва справлялись ЦК КПСС, МИД СССР, академические институты при относительной стабильности власти, ясности стратегии и определенности приоритетов Советского Союза".
5. Продолжение подобного курса губительно для России и требуется кардинальная переоценка как роли, так и приоритетов ее внешней политики.
6. Российской внешней политике нужно взять паузу. Не надо навязываться ни в какие структуры и союзы, где ее не ждут и не рады видеть. Любой шаг навстречу России или помощи ей обставляется многочисленными условиями, чтобы постоянно держать ее на привязи.
7. Следует осознать, что Россия располагает ограниченными ресурсами и возможностями для глобального влияния на мировые события. Не участвуя в постоянных блоках и союзах, Россия получает возможность в каждом конкретном случае сама определять, с кем или против кого она будет выступать, исходя исключительно из своих собственных интересов.
8. Позитивным фактором сложившейся ситуации является то, что руки России полностью развязаны как на Западе, так и на Востоке. Она может вести свою собственную политику, не оглядываясь на Запад и США. Паузу надо использовать для переформулирования российских приоритетов.

      К  концу 1995 года, и особенно в  1996 году, с приходом в МИД нового  министра Е.М. Примакова, прямо был поставлен вопрос о том, что США изменили курсу на создание того нового мирового порядка, о котором дискутировали США и СССР во второй половине 1980-х годов. Форсирование программы по расширению НАТО, игнорирование интересов России, наличие определенных тенденций к утверждению Соединенных Штатов в качестве единоличного мирового лидера позволило поставить вопрос о более критической оценке или даже о пересмотре позиции России в отношении Соединенных Штатов и их политики.      

 Отдельные радикальные политологи утверждали, что в складывающейся международной ситуации не остается иллюзий относительно безконфликтного развития международных отношений, и геополитическое соперничество с Америкой, объединенной Европой, Японией и Китаем останется основной задачей России на ближайшие сто лет". Так, политолог А. Акопов в статье "Набросок национального манифеста" заявил, что ведущие мировые державы и Россия по-прежнему будут участвовать в глобальном соревновании, чтобы доказать, "кто в мире главный". ²      

 Действия США и  стран Запада характеризовались  как стремление изолировать Россию  от Европы, "закупорить ее в  зоне бывшего СССР, обречь на  дипломатические, пограничные и  прочие разборки со своими соседями, обратить ее на Восток". Те эксперты, которые выступали против "восточной" ориентации российской политики, считали, что на Востоке у России гораздо меньше возможностей для реализации ее геополитического потенциала. Отмечалось, что в АТР "баланс сил" складывается не в пользу России, и ей придется участвовать в региональном соперничестве с Китаем и Японией, которые, пользуясь географическими или экономическими преимуществами, имеют возможность сдерживать дальнейший российский выход в динамично развивающийся Азиатско-Тихоокеанский регион. ³      

 Более детально  претензии к Западу были сформулированы  в статье доктора исторических  наук А.И. Уткина "Москва и  Вашингтон: пауза после "стратегического партнерства". Он отметил, что "охлаждение", наступившее в российско-американских отношениях, произошло по двум основным причинам.      

1. Соединенные Штаты  испытали разочарование в трех  сферах, где результаты не совпали с их ожиданиями:

• в России не сложился подлинный рынок с классическими правилами биржевой игры, со здоровой конкуренцией и т.д.;
• русская демократия не достигла западных норм;
• после нескольких лет непрерывного "да" (1988-1991) Россия стала говорить "нет" на международной арене.

      2. Изменились  видения, настроения и позиции  Москвы, воспринимавшей США в  1991-1993 годах как "модель, донора, друга". Россия почувствовала  напрасными свои жертвы 1988-1991 годов,  отвергнутой свою концепцию привилегированного партнерства, дезавуированными свои претензии на особые отношения с Соединенными Штатами:

• в отличие от "Плана Маршалла", который стоил 2% американского ВВП, помощь России составила 0,005%;
• не оправдались надежды на соединение американской технологии и капитала с российскими природными ресурсами: американские инвестиции в экономику КНР составляют 50 млрд. долл., в российскую - 5 млрд. долл. при ежегодном оттоке российского капитала на Запад в размере 15-20 млрд. долл.;
• реконструкция НАТО в сторону расширения на Восток и создание европейской системы безопасности без участия России;
• в России "рассасывается" прозападно настроенная интеллигенция, что в целом ведет к усилению антизападных настроений в обществе;
• вступают в противоречие две цивилизации - западная и восточная, и американская сторона не хочет этого понять и учесть. ⁴

      Ситуация, сложившаяся в российско-американских  отношениях к 1995 году, позволила  российским политологам говорить о том, что Запад "теряет" Россию. Известный эксперт по вопросам внешнеполитической стратегии С.В. Кортунов отмечал, что ожидания российской элиты в отношении партнерства с Западом оказались завышенными, обернулись несбывшимися надеждами и разочарованиями. По его мнению, Россию нельзя было упрекнуть в том, что в своем стремлении к такому партнерству она была неискренна или же применяла какие-то двойные стандарты (чем грешили Соединенные Штаты по единодушному убеждению российских политологов). ⁵      

 В достаточно категоричной  форме представители прагматического  подхода заявляли, что "честное  и уважительное партнерство с  Россией и учет ее интересов  должны стать непременным условием  решения актуальных для США международных и двусторонних проблем". Указывалось на необходимость "перестать смотреть на Россию, как на "побежденную" страну, признать, что внешнеполитический курс, ориентированный на получение от России односторонних уступок в обмен на политическую поддержку российских реформ, себя не оправдал; оставить иллюзию, что ей можно навязать роль младшего партнера.      

 Заместитель Института  США и Канады, профессор В.А.  Кременюк поддерживает близкую  к указанному мнению точку  зрения. Он высказал убеждение в том, что "без сильной и дружественной России Западу вряд ли удастся создать стабильный и предсказуемый мировой порядок в следующем столетии", так как "за любым противником США всегда в той или иной степени будет стоять Россия". Профессор Кременюк считает, что резервы для налаживания конструктивных отношений между Россией и США не исчерпаны, и каждая из сторон сделала для себя определенные выводы. По мнению политолога, Россия "получила хороший урок - желание быть принятой в мировое сообщество должно быть подкреплено убедительной демонстрацией способности справляться со своими проблемами, а не взваливать их на других". ⁶      

 Главный итог американо-российских  отношений 1991-1994 годов в понимании новой российской элиты состоял в том, что интересы и стратегия России должны быть четко сформулированы и практически реализованы на всех необходимых для интересов России направлениях, независимо от того, как это согласуется (или не согласуется) с интересами США. Эту мысль высказали политологи В.А. Кременюк и А.Д. Богатуров в 1996 году в статье "Американцы сами не остановятся никогда". Авторы заявили следующее: "Соединенные Штаты в своих требованиях к России сами не остановятся никогда. Они продолжают расширять набор своих "пожеланий" в отношениях с Москвой еще и потому, что Россия сама до сих пор не довела до сведения американских партнеров те разумно обоснованные географические и сущностные контуры ее интересов, твердо отстаивать которые она будет, даже рискуя достигнутым в постконфронтационные годы уровнем сотрудничества". ⁷      

 Несмотря на достаточно  критические оценки политики  США и стран Запада по отношению к России, большинство представителей внешнеполитической элиты, мыслящие в категориях "реальной политики", высказали убеждение в том, что отношения с США должны быть пересмотрены, однако не следует вносить в них какие-либо элементы конфронтации. По мнению большинства политологов центристской ориентации, России следует отказаться от амбициозных и невыполнимых идей типа идеи стратегического союза с США; проводить более гибкую линию, не отказываясь от идеи партнерства целиком, применять его в конкретных условиях, сделать партнерство не глобальным, а локальным и предметным.      

 С.М. Рогов так  определил задачу внешней политики  России в складывающейся международной  ситуации: "... в условиях, когда  экономический кризис в стране  еще не преодолен, а падение  производства и развал экономической структуры продолжаются, - не допустить консолидации новой системы международных отношений, при которой Россия оказывается в изоляции. ... одна из главных задач, помимо поиска друзей на Юге и на Востоке, - не допустить конфронтации с Западом. Возврат ко временам холодной войны был бы для нас губителен." ⁸      

 В ходе дискуссий  по проблемам российско-американских  отношений одним из основных  обсуждавшихся вопросов стал вопрос о роли США, как единственной сверхдержавы. Как отмечалось в предыдущих главах, идея установления единоличного лидерства Америки, создания монополярного мира, не получила поддержки у большинства российских политиков и экспертов в области международных отношений. Более того, многие из них считают такие устремления США необоснованными, в силу целого ряда причин внутреннего и внешнего характера.      

 Лишь отдельные  ученые высказали мнение, согласно  которому России не следует  слишком активно выступать против закрепления монополярного мира при лидерстве Соединенных Штатов. С. Казеннов, заведующий сектором геостратегических проблем ИМЭМО РАН, и В. Кумачев, вице-президент Института национальной безопасности и стратегических исследований, считают, что перспективы России в однополюсном мире могут быть более благоприятными, нежели в многополюсном мире, так как такие страны, как, например, Китай и Турция, могут оказаться в более выгодном положении и попытаются закрепить его любыми средствами за счет других членов мирового сообщества, среди которых может оказаться и Россия. ⁹      

 Указанная точка  зрения основывается на том,  что в настоящий момент Россия  слаба, не может отстоять свое  место одного из полюсов власти в мире, поэтому ей выгоднее поддержать однополюсный характер международных отношений, чтобы воспрепятствовать формированию новых полюсов власти до того момента, когда Россия преодолеет существующие сложности и восстановит ресурсы. Указывается на неизбежность эволюционного расшатывания однополюсной системы в будущем, прежде всего вследствие жесткой конфронтации Севера с мировым Югом.      

 Нельзя сказать,  что позиция авторов концепции  находит широкую поддержку у  представителей внешнеполитической элиты России, особенно в ситуации, когда происходит перегруппировка сил в мире, расширяется НАТО, усиливается мощь региональных держав. Хотя многие стратеги выступают за ограничение сферы приложения российской политики, однако никто из них не считает возможным ждать более благоприятного для страны времени. Высказывается убеждение в том, что Россия не имеет права на изоляционизм, так как добровольный, пусть даже временный, отход от активной позиции может обернуться невосполнимыми потерями в будущем.      

 В обнародованной  в октябре 1996 года внешнеполитической  стратегии утверждалась активная  роль Российской Федерации в  решении крупных международных  проблем в эпоху после окончания  холодной войны. К числу основных  сфер приложения усилий российской внешней политики были отнесены следующие:      

1. Не допустить, чтобы  место старых фронтов противостояния  заняли новые разделительные  линии: 

• негативное отношение к расширению НАТО на пространство распавшегося Варшавского Договора, к попыткам сделать этот альянс осью новой системы европейской безопасности.

      2. Освобождение  от менталитета "ведущих"  и "ведомых":