Экстремизм как объект практики социальной работы

        насилие все более воспринимается как допустимый и даже наиболее предпочтительный метод достижения целей. Особенно пагубно это сказывается на молодежи, для которой естественно тяготение к решительным действиям и их романтизация независимо от идейной подоплеки и конечных целей. И этим прекрасно пользуются идеологи и организаторы экстремистских движений, формируя фанатиков, готовых «за идею» на любой террористический акт или иное преступление;

        наконец, страх становится лейтмотивом гражданской жизни, а это есть лучший фон для дестабилизации политической ситуации в стране»[60].

Таким образом, только при активном, своевременном противодействии

экстремизму государство способно не только полноценно обеспечивать нормальное функционирование государственной системы, гарантировать сохранение прав и интересов личности и общества, но и, в целом, эффективно обеспечивать национальные интересы и безопасность государства. В свою очередь, эффективность противодействию экстремизму находится в прямой зависимости от решения причин, порождающих это социально опасное явление.

Анализ вышеприведенных точек зрения позволяет вывести два ключевых вывода.

Во-первых, о реальном проявлении экстремизма можно говорить только в том случае, когда радикальное отстаивание собственных интересов, убеждений со стороны определенной части общества, отдельного индивидуума, несет реальную или потенциальную угрозу сохранению прав и интересов остального общества, государственной безопасности и т.д.

Во-вторых, только при наличии четких критериев возможно диагностирование экстремизма, и в этом случае борьба с экстремизмом не станет борьбой с инакомыслием и не будет противоречить принципу соблюдения плюрализма мнений, идей во всех сферах социальной, политической, религиозной жизнедеятельности. Более того, учитывая антиобщественный и антидемократичный характер экстремизма, можно утверждать, что именно эффективная и своевременная борьба с проявлениями экстремизма и будет служить гарантом сохранения прав и свобод граждан, безопасности государства.              В настоящее время экстремизм и особенно его крайнее проявление - терроризм - стал фактором глобального значения, с которым приходится считаться всем государствам мирового сообщества, независимо от его ресурсных возможностей, политической специфики, международной позиции, экономического процветания и престижа, удаленности от конфликтных зон. В прошедшем XX веке, прежде всего во второй половине столетия, а также в настоящее время - в начале XXI века, среди всех разновидностей экстремизма (ультраправого экстремизма - к примеру, Народный Фронт Жан Мари Ле Пена во Франции, Австрийская партия свободы Й.Хайдера, ультралевого экстремизма - к примеру, Революционное движение Тупака Амару, итальянские «красные бригады», националистического экстремизма - к примеру, курдских радикальных этносепаратистских движений, Эускади та аскатасуна «ЭТА» и т.д.) на передний план выдвинулся религиозно-политический экстремизм.

Учитывая такие важные критерии как масштаб, степень воздействия, количественные и качественные параметры, религиозно-политический экстремизм сегодня явно превосходит в своей деятельности другие разновидности экстремизма, одновременно находясь в тесном сплетении с некоторыми из них, такими как этнический, политический и идеологический.

1.2 Религиозно - политический экстремизм – методологические основы изучения

В контексте исследования проблемы религиозно-политического экстремизма необходимо, на наш взгляд, прежде всего, определиться с понятием данного вида экстремизма. В этой связи, среди исследователей, занимающихся проблемами экстремизма, сохраняются определенные разногласия относительно правомерности, научной корректности применения ряда ключевых понятий, в той или иной степени сопряженных с проблемой религиозно-политического экстремизма. В значительной степени данная ситуация обусловлена тем, что многие ставшие уже традиционными понятия зачастую несут разное смысловое содержание и, соответственно, нуждаются в переосмыслении и уточнении. В частности, является очевидным необходимость уточнения такого наиболее спорного и одновременно наиболее часто используемого понятия, как «религиозный экстремизм».

Прежде всего, необходимо отметить, что в наиболее общей формулировке религиозный экстремизм можно квалифицировать как экстремизм, проявляющийся в религиозной сфере. Между тем, совершенно очевидно, что религиозный экстремизм является достаточно редким явлением в его чистом виде, то есть в его проявлении исключительно в религиозной сфере. Часто под религиозным экстремизмом понимаются такие экстремистские явления, которые, хотя, и имеют связь с религией, но происходят в политической сфере социума. В целом, можно выделить два основных подхода в определении религиозного экстремизма:

Первый подход определяет религиозный экстремизм как специфичную реакцию религиозного сознания на внутриконфессиональные и межконфессиональные кризисные явления и попытку преодолеть этот кризис на нерелигиозных путях.

Вторая позиция выдвигает определение религиозного экстремизма как политического феномена с четким антиобщественным, антигосударственным содержанием. Сторонники данной точки зрения убеждены, что в подавляющем большинстве случаев конфликты на религиозной основе имеют, в первую очередь, политическую основу и могут быть определены как политические, а не религиозные. Религия выступает в этих случаях в качестве подчиненного элемента. Так, к примеру, даже допуская правомерность применения термина религиозный экстремизм, тем не менее, известный российский исламовед Л.Сюкияйнен соглашается с мнением, что религиозный экстремизм напрямую или опосредованно несет в себе политическую составляющую. По утверждению российского эксперта «в любом случае религиозный экстремизм допустимо рассматривать в качестве самостоятельного - либо наряду с политическим, либо как его форму (проявление)»[56, с. 23]. Близкую позицию занимает другой российский исследователь И.Н.Яблоков, считающий, что «говоря о том, что религиозные индивиды, группы и институты могут вести экономическую, политическую, просветительскую деятельность, и соответственно этому вопросу вступать в экономические, политические, просветительские и т.п. отношения, вряд ли целесообразно безоговорочно объявлять такую деятельность и такие объединения «религиозными»[16].

Полемика о том, какая составляющая имеет доминирующее значение в религиозном экстремизме, и как, соответственно определять данный вид экстремизма: как религиозный в классическом его понимании, или же, как форму проявления политического экстремизма, продолжается длительное время среди экспертного сообщества. Здесь надо отметить, что длительность и острота данной полемики обусловлена, в первую очередь, тем, что обе позиции имеют собственное рациональное и аргументированное обоснование, так как в действительности религиозный экстремизм существует в разных своих проявлениях и формах. Так, к примеру, с одной стороны, публичное обвинение в предательстве за переход единоверца из одной веры в другую (из ислама в буддизм, к примеру) и призывы к его изгнанию, избиению и т.д. со стороны окружения, или же призывы со стороны определенных религиозных деятелей, организаций к борьбе за смену конституционной власти и установление теократического государства с другой стороны, являются экстремистскими действиями. Тем не менее, между данными проявлениями экстремизма существует существенная разница, так как, если в первом случае можно утверждать о классическом, чистом проявлении религиозного экстремизма, то второй случай необходимо, на наш взгляд, классифицировать как политическое действие с религиозной составляющей. То есть оба проявления экстремизма, имея в целом одинаковую, религиозную форму, несут разное содержание.

Таким образом, логика моего анализа сводится к постановке задачи о необходимости проведения дифференциации в понятийном аппарате религиозного экстремизма. В настоящее время понятие религиозный экстремизм не может использоваться в однозначном своем классическом понимании - как использование религиозных постулатов для достижения религиозных целей, так как не отражает реального содержания деятельности субъектов экстремизма. Как показывает мировая практика, религиозная принадлежность является лишь одним, хотя и достаточно важным фактором в деятельности различных экстремистских организаций. Доминирующими моментами их деятельности является преследование конкретных политических целей. Поэтому, на наш взгляд, следует согласиться с предложением «различать собственно религиозный экстремизм, возникший в среде верующих, и религиозно-политический, искусственно внедряемый в религиозное сознание, направленный на достижение конкретных политических целей»[61]. Одним из главных отличительных условий религиозно-политического экстремизма является тот факт, что «такие религиозные группы проявляли экстремизм преимущественно за пределами религиозной деятельности, вступая в политические отношения, хотя их побуждения преломлялись через призму религиозного сознания»[62].

Российские исследователи Нуруллаевы с целью дифференциации религиозно-политического экстремизма от других видов экстремизма предлагают введение следующих трех характерных отличительных признаков:

1.«Религиозно-политический экстремизм - это деятельность, направленная на насильственное изменение государственного строя или насильственный захват власти, нарушение суверенитета и территориальной целостности государства. Преследование политических целей позволяет отличить религиозно-политический экстремизм от религиозного экстремизма. По названному признаку он отличается также от экономического, экологического и духовного экстремизма;

2.Религиозно-политический экстремизм представляет собой такой вид противозаконной политической деятельности, которая мотивируется или камуфлируется религиозными постулатами или лозунгами. По этому признаку он отличается от этнонационалистического, экологического и других видов экстремизма, у которых существует иная мотивация;

3.Преобладание силовых методов борьбы для достижения своих целей -характерная черта религиозно-политического экстремизма. По этому признаку религиозно-политический экстремизм можно отличить от религиозного, экономического, духовного и экологического экстремизма»[67].

Религиозно-политический экстремизм отвергает возможность переговорных, компромиссных, а тем более консенсусных путей решения социально-политических проблем. Сторонники религиозно-политического экстремизма отличаются крайней нетерпимостью по отношению ко всем, кто не разделяет их политических взглядов, включая единоверцев. Для них не существует никаких «правил политической игры», границ дозволенного и недозволенного. Конфронтация с государственными институтами - их стиль поведения. Принципы «золотой середины» и требования «не поступай по отношению к другим так, как ты не хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе», являющиеся основополагающими для мировых религий, отвергаются ими. В их арсенале главными являются насилие, крайняя жестокость и агрессивность, сочетающиеся с демагогией. Нередко они используют террористические методы борьбы.             

Введение понятия «религиозно-политический экстремизм» прежде всего, позволит более четко отделить явления, происходящие в религиозной сфере от противоправных действий, совершаемых в мире политики, но имеющих религиозную мотивацию или религиозный камуфляж. В самом деле, разве можно считать однопорядковыми действия тех, кто обвиняет своих единоверцев в ереси за контакты с людьми других вероисповеданий или оказывает моральное давление на намеревающихся уйти из одной христианской религиозной общины в другую христианскую конфессиональную общность, и действия, подпадающие под статьи уголовного кодекса, которые предусматривают ответственность за переход государственной границы с оружием в руках с целью нарушения государственного единства страны или завоевания власти, за участие в бандформированиях, в убийствах людей, захвате заложников, даже если они мотивированы религиозными соображениями? И в тех, и в других случаях мы имеем экстремистские действия. Однако разница между ними чрезвычайно велика. Если в первом случае речь идет о проявлениях религиозного экстремизма, то во втором - налицо действия, входящие в содержание понятия «религиозно - политический экстремизм». Между тем, и в средствах массовой информации, и в специальной литературе все подобные действия объединяются одним понятием «религиозный экстремизм» («исламский экстремизм», «протестантский экстремизм» и т.д.). Отход от такой позиции в направлении, позволяющем более четко определить цели преступных политических движений, использующих религиозную символику, сделан в Заявлении участников Межрелигиозного миротворческого форума, состоявшегося в ноябре 2000 года в Даниловом монастыре. «Из разных государств туда (на территорию стран СНГ) проникают эмиссары воинствующих движений, которые, своекорыстно используя символы ислама, пытаются в корне изменить исторический путь народов стран Содружества и ставший привычным для них уклад жизни, - говорится в Заявлении. - Все это сопровождается созданием незаконных вооруженных формирований, грубым вмешательством из-за рубежа в дела суверенных государств, созданием новых очагов напряженности, что все чаще приводит к массовой гибели невинных людей. Зона, пораженная этим недугом, стремительно расширяется»[17].