Русские: Стереотипы поведения, традици, ментальность

 

В 1839 году Астольф де Кюстин  писал: «Самое большое удовольствие этому народу доставляет пьянство, иначе говоря - забвение. Бедные люди! Им нужно мечтать, чтобы познать  счастье» [9, c.191].

 

Итак, иностранцы с незапамятных времен считали, что тяга к спиртному  заложена в характере русских  людей, и их единственным удовольствием  является алкоголь.

 

На самом деле идея, что  русские чрезмерно любят водку, была принята ими, и укоренилась  в самосознании этого народа. Пьянство в России считалось одновременно и грехом, и особенной формой добродетели, проистекающей из философских и  эстетических особенностей русского характера, о которых к середине 19 века были общепризнанными: широта души, доброта  и неизбывная тоска по идеалу. Федор Михайлович Достоевский писал: «В России пьяные люди у нас самые добрые. Самые добрые люди у нас и самые пьяные».

 

Объяснение причин потребления  алкоголя в обществе может быть намного  глубже, чем просто тяга к «забвению  и потребность в мечтах». Как  культурное и социальное явление  потребление алкоголя может рассматриваться  и оцениваться по-разному в  зависимости от традиций общества. Поэтому не вызывает удивления, что  в России пословицы, осуждающие пьянство (Много пить - добру не быть. Со хмелиной спознаться - с честью расстаться. Не упиваясь вином, будешь покрепче умом. И т.д.) соседствуют с теми, где  пьянство является синонимом удовольствия и самой жизни. Многие русские  поговорки гласят, что, если пьешь  до дна, тебе обеспечены процветание  и долгая жизнь. «Пей до дна - жизнь  будет счастья полна» [10, c.171]. «Выпьем полную чашу за долгую жизнь нашу» [10, c.33] и т.д.

 

Потребление алкоголя, являющееся безусловной частью культуры определенной эпохи, может восприниматься - в зависимости  от превалирующего в обществе мнения - или как антикультурное явление, или как допустимый социальный феномен.              

 

 

 

 

 

 

 

 

2.1.2 Русская  лень.

 

Сами русские порой  готовы приписать себе лень, считая ее одним из национальных качеств. Да и иностранцы не прочь воспользоваться  удобной формулой-стереотипом в  своем отзыве о «русском» отношении  к работе или «русской» манере ведения дел.

 

У мифов есть источники. Обратимся  к воспоминаниям Якоба Маржерета. Этот французский офицер-наемник  с 1600 по 1606 год командовал отрядом  иностранцев – телохранителей царя Бориса Годунова, а позже служил у Лжедмитрия. Вот что он пишет  в своей книге «Состояние Русской  Державы и великого княжества  Московского»: «Невзирая на изобилие и дешевизну съестных припасов простой  народ довольствуется очень немногим: иначе он не мог бы удовлетворить  издержкам, ибо не знает никакой  промышленности, весьма ленив, работы не любит и так предан пьянству, как нельзя боле». Вышедшая в Париже в 1607 году небольшая книжка французского капитана была признана современниками ценнейшим источником сведений о  Московии. Ее читали при дворе Генриха IV, цитировали в парижских академических  кругах. Часто именно Я.Маржерета  называют европейцем, который первым уловил, что русские не умеют работать.

 

Творение Маржерета часто цитируется для «доказательства» русской лености. Маржерет указывает, что в России в продаже чрезвычайно много хлеба, меда. Отмечает крайнюю дешевизну мяса, благодаря большому поголовью рогатого скота и овец, обилие и разнообразие превосходной рыбы – стерляди, белуги, осетров, белорыбицы, семги, форели. [11, c.73].

 

Свидетельства ангажированных иностранцев – своего рода литературные сказки. Но любопытно, что источником мифа о русской лени стали и сами русские народные сказки, героями которых являются Иван-дурак или Емеля. Обличители русского народа до сих пор любят приводить Емелю в пример, как образец уникального национального типа, как носителя национальной идеи.

 

Тема лени вновь возродилась  в «России вне России», т. е. в  эмиграции. На Западе русским беженцам пришлось столкнуться с распространенным стереотипом о лени русского работника  и даже любого русского как национальной чертой. То, что не замечалось или  мимо чего «проходили» дома, в дореволюционной  России, то больно задевало и заставляло задуматься русских интеллектуалов там, в изгнании. Тема лени зазвучала  у Н.А. Бердяева, И.А. Ильина, Г.В. Федотова, Б. Башилова, И. Солоневича. Логика Н.А. Бердяева следующая: нет границ, нет  воли покорить эту землю (желания  здесь оказывается мало, нужна  именно воля), нет уверенности в  своих силах, рождается лень…  Потому мы и ленивы, что земли  много!

 

Однако неисчерпаема и  тема о трудолюбии русского человека. Труд издревле был славен и почитаем в среде крестьян и ремесленников, книжников и торговых людей, воинов и иноков. «Землю солнце красит, а  человека труд» [10, c.79], - говорится в пословице. Крестьяне работали и на полях помещика и в личном хозяйстве. Их усилия способствовали развитию производства и совершенствованию орудий, техники. Это нашло широкое отражение в литературе. Уважением к крестьянскому труду проникнуто произведение Ермолая-Еразма (ХУI в) «Правительница и землемерие»: «Вельможи тоже нужны в государстве, но никто из них не кормится своим трудом. Поэтому прежде всего необходимы землепашцы - ратаи, их труд дает хлеб - вершину всех благ». Ремесленники, строители являясь подчас подневольными людьми, проявляли необыкновенное рвение и усердие, создавали уникальные изделия и сооружения, которые и сейчас восхищают нас своим совершенством.

 

В условиях оскудения Руси, разоренной и ограбленной монголо-татарским  нашествием, упорный труд русских  людей создал необходимые предпосылки  для возрождения и объединения  различных земель перед решающими  битвами с иноземными захватчиками. Эту работу можно смело сопоставить  с подвигом тружеников тыла в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.

 

Многие изобретения и  изделия, сделанные отечественными инженерами и умельцами удостаивались  высших наград на международных выставках  в ХIХ-ХХ вв. Так продукция Трехгорной мануфактуры получала золотые медали на выставках в Париже (1886, 1900 гг.), Антверпене (1987 г.), Чикаго (1893 г.), продукция фарфорового завода Кузнецовых - на Всемирной выставке в Париже (1889 г.) и т.д.

 

Итак, попытки приписать  русским людям или их большинству, неумение работать не верны, они бестактны  в смысле соблюдения этики и не корректны с точки зрения новейших концепций научного управления.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. «Сокровенная» улыбка русских

 

        Одна из странных особенностей представителей русской культуры в глазах Запада — это мрачность, неприветливость, отсутствие улыбки. В наше время, когда международные контакты становятся все более массовыми и интенсивными , проблема улыбки неожиданно встала особенно остро.

 

          Русские не улыбаются, и поэтому нужно быть с ними настороже: от этих мрачных типов можно ожидать чего угодно. Как это ни смешно для русских, но фурор, произведенный М. С. Горбачевым в Англии в декабре 1984 года, с которого началось его «триумфальное шествие» в западном мире, был вызван, в частности, приятным сюрпризом — улыбающимся советским правителем высокого ранга.

 

Действительно, Отношение  к улыбке в России слишком серьезное  на взгляд европейца. Считается, что  русские мало улыбаются, их лица в  толпе сосредоточенны, хмуры, замкнуты. Это пугает тех, кто привык к легкой и ничему не обязывающей улыбке при  любом контакте даже с незнакомым человеком. Особенно страдают от этого  французы, даже больше, чем испанцы, американцы или немцы, что связано  с их собственными национальными  стереотипами поведения, правилами  этикета [7, c.92].

 

Улыбка для русского человека выполняет иные функции, чем в  других странах. Она обязательно  должна быть осмысленной и иметь  эмоциональные причины, она обязательно  должна выражать чувства: сердечность, доверие, дружелюбие и гораздо реже — благодарность. К этикету русская  улыбка не имеет никакого отношения.

 

Русские не просто скупы  на улыбки, но более того: у них  не принято улыбаться на улице незнакомым людям. Это может рассматриваться как нарушение правил приличного поведения, как вызов, или как насмешка над тем, что у вас какой-то непорядок в одежде, или даже как откровенный сексуальный призыв, что не очень-то приветствуется в России. Если вы хотите как-то выразить свою приветливость и расположение, то для этого в русском этикете предусмотрены другие средства: выражение лица и глаз, особые интонации, слова и выражения.

 

Итак, серьезное, сосредоточенное  выражение лица русских на улице  — не признак их особой мрачности, а лишь традиция, считающая улыбку чем-то сокровенным и предназначенным  близкому и приятному человеку. Причем традиция эта имеет глубокие корни. Мудрое слово Древней Руси учит:

«Сын мой, среди людей находясь, к ним подходя — не смейся: ибо в смехе рождается глупость, из глупости — ссора, а в ссоре — свара и драка, в драке же смерть, а в убийстве и грехи свершаются» («Повесть об Акире Премудром», XII в. ).

 

Возможно, в дворянских и  интеллигентских кругах дореволюционной  России существовала и формальная улыбка, улыбка вежливости европейской культуры. Этот вопрос должен быть отдельно исследован. В неопубликованных мемуарах Любови Дмитриевны Менделеевой-Блок, дочери великого ученого и жены великого поэта, отмечено в качестве черты нового, нарождающегося советского общества: «ушла улыбка». Если ушла, значит, раньше существовала. Можно предположить, что ушла именно та формальная, светская улыбка, которая живет в западных культурах [12, 193].

 

Что касается настоящего времени, нам кажется, что вежливая улыбка пока еще не стала привычной для  россиян.

 

Характерные черты русских  людей – это доброта, гуманность, склонность к покаянию, сердечность  и душевная мягкость. Многие пословицы  и поговорки иллюстрируют эти  черты: “Доброму бог помогает”, “С добрым жить хорошо”, “Делать добро  спеши”, “Доброе дело и в воде не тает”, “Жизнь дана на добрые дела”, “Добро век не забудется”, “Тому  тяжело, кто помнит зло”.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

4. Непунктуальность и необязательность